“Я НЕ ПОЙМУ, ПОЧЕМУ УБИЛ СВОЮ МАТЬ...”

Америка
№39 (649)

«Как, ты не знаешь, уезжала на выходные? Весь ваш Фар-Рокавей гудит... - полушепотом произнесла  медсестра-ирландка. (Мы вместе трудимся в солидном агентстве, призванном делать жизнь больных и слабых максимально облегченной). - Сын убил мать! В этом самом доме! Они ваши, русские...» На лице у Джоанн, кроме явного смятения, было и осторожное любопытство, вполне понятное: ей-то, имеющей не одного русскоязычного пожилого пациента, известно, что, как правило, русские иммигранты нежны и внимательны к своим старикам. Любящие, но занятые взрослые дети проявляют необыкновенную настойчивость, добиваясь для пап и мам самого лучшего медицинского и социального сервиса, самого трогательного домашнего ухода.

Джоанн протянула вырезку из газеты - и я ужаснулась, увидев на фото лицо человека, которого близко не знала, но встречала в этом здании почти каждый день на протяжении более десятка лет (столько, сколько тружусь на ниве психотерапии и социального сервиса, честно разделив свою жизнь между новой специальностью и вечным хлебом журналистики...)
Несовершенная копировальная, она же факс-машина, смяла тонкую газетную бумагу, словно отказываясь вопроизводить два лица, таких милых и домашних, когда идиллия уже кончилась раз и навсегда: сидят оба на диване, симпатичный сын обнимает красивую дородную маму. У него очень спокойное лицо, не характерное для позирующего, для того, кто подчеркнуто изображает любовь и нежность. Таковая нежность в человеке просто была - и все, кто знал этих двоих, в изумлении разводят руками: да какой же дьявол вселился в несчастного Сергея...
В тот момент, когда я набираю этот невеселый текст на компьютере, данная история еще не попала в русскоязычные газеты. Но вездесущие американцы среагировали практически мгновенно: несчастье произошло в минувшую пятницу, а в субботу «Дейли Ньюс» уже поместила репортаж на полосу. И хотя неточностей, начиная с неправильного имени жертвы, было предостаточно, картина страшная в своей леденящей простоте развернулась, подобно панораме.
Они в Америке жили да были - правда, не вполне как все. Уроженка Украины Людмила Мамонтова безумно переживала за то, что жизнь сына оказалась разбитой. Еще в детстве он лишился нескольких пальцев в результате несчастного случая. Несмотря на это, стал музыкантом, играл на разных инструментах.
Но судьба словно пометила Сергея злой метой физического увечья: приехав в Штаты, он стал подрабатывать на бензоколонке и попал под колесо перепутавшего педали водителя - в результате лишился ноги. Неудачный протез причинял при ходьбе страшную боль. Когда умер отец - умница, интеллигент, опора семьи, Сергей оказался в психиатрическом отделении госпиталя со страшным нервным срывом...
Психоэмоциональная неустойчивость его была очень заметна, но человек продолжал жить в комьюнити, в одном доме с мамой - и был он нежнейшим сыном: дотошно интересовался ее здоровьем, давал советы - иногда слишком много, слишком взволнованно, но у любви, как известно, плохо с чувством меры.
А еще он любил живое - птиц, кошек, растения. У него жила симпатяга кошка, у него был удивительный попугай, который без фальши выводил добрых полтора десятка мелодий. В его студии - почти пустой, не особенно уютной - был настоящий садик комнатных растений: он брался выхаживать самые чахлые - и они набирали рост и силу...  
В пятницу любящий сын Сергей Мамонтов, всегда озабоченный тем, чтобы живущая в соседнем корпусе мама Людмила не уставала, чтобы достаточно спала,  явился к ней в три часа ночи. Через некоторое время в полиции раздался звонок: «Я убил свою мать. Я не пойму, почему это сделал...» После этого он попытался покончить с собой - как выясняется, не впервые: в его медицинской истории, согласно «Дейли Ньюс»,  зафиксировано несколько попыток самоубийства. Приехавшие копы, видавшие разные виды, все поняли и отвезли несчастного убийцу в психиатрическое отделение одного из городских  госпиталей.
А теперь вопрос  - самый банальный из всех предполагаемых: если бы он оказался там раньше? Или, допустим, не там, но под амбулаторным контролем специалиста-профессионала? Тогда жива была бы мама, которой он недавно принес дивные цветы на восьмидесятилетие и для которой был светом в окошке... Тогда его попугай, музыкально одаренный, как сам хозяин, не лишился бы своего покровителя - так же, как и кошка. И цветущий домашний садик остался бы в надежных руках.
В народе есть присловье: если бы да кабы...
Говорят, в последнее время его эмоциональная неустойчивость, достаточно заметная ранее, проявлялась сильнее: страшно суетился, усиленно жестикулировал, разговаривал быстро, еще быстрей и больше, чем всегда. Кроме того, стал читать очень много религиозной литературы, беспрестанно рассуждать о Боге: порой логические нити обрывались, заговаривался...
Было совершенно очевидно, что человек нуждается в скорейшей консультации врачей и систематическом лечении. Но помощь эта получена не была: Америка - свободная страна, в которой не желающий лечиться просто не лечится, а доказать, что больной может быть опасен для себя и окружающих, необычайно трудно.
Помню, как сама пыталась госпитализировать несчастного шизофреника, который после короткого периода ремиссии впал в агрессию и ярость, начав угрожать обитателям и персоналу специального дома-интерната, где проживал. Со мной, социальным работником, он отказался беседовать наотрез, заявив, что его единственный достойный собеседник - Бог. Я, понятно, не дотягивала...
Приехавший на «скорой» угрюмый парамедик задал пару отрывистых вопросов мне и медсестре, потом заговорил с больным - и через минуту выдал блистательный вердикт: «Видите, он говорит, что госпиталь ему не нужен! А вдруг вы пытаетесь свести с ним свои личные счеты?» И пока мы с Мэри-Дэниел перечисляли тому обалдую в униформе диагностические критерии и доказывали степень опасности пациента для окружающих (а сам пациент, набирая скорость, уже бочком-бочком отходил от машины, норовя улизнуть в ближайший переулок...), подоспела полиция.
Мы  знаем эту похвальную особенность оказания американской скорой помощи: полиция и пожарные приезжают в любом случае. Молодой полицейский оказался вполне адекватным, не чета безграмотному, обчитавшемуся инструкций парамедику - наш разговор занял не более минуты, и наконец больной был увезен в направлении ближайшего госпиталя.
Увидев его на улице буквально через неделю - госпитальные врачи были явными либералами, - в переулок должна была нырять уже я...
Что же происходит в нашем обществе - естественно, самом лучшем из всех возможных? Под сенью демократии в цвету идиотической свободы частично подлеченные психические больные по соображениям гуманности переводятся из больниц в так называемые «manors» - центры с проживанием и присмотром. Режим там полусвободный: можешь гулять, даже выходить в город, только принимай лекарства, как предписано.
Принимают - но не все. А потом бесконтрольные недолеченные сталкивают на рельсы здоровых и нормальных. Дальше начинается разбирательство, кто за что отвечал, кто не проследил за неподчинением больного предписаниям врача, но смерть, реальную смерть ни в чем не виновных людей за скобки не вынесешь...  
Какой диагноз был поставлен несчастному Сергею тогда, при первой психиатрической госпитализации, сказать сейчас практически невозможно: конфиденциальную информацию госпитали не выдают. Мы имеем дело с результатом - самым прискорбным, какой возможен.
Американский корреспондент написал о некоем негативном изменении в жизни, которое -  теоретически - могло повлечь за собой вспышку необъяснимой ярости: после долгих лет ожидания компания, в которой трудился Сергей, выплатила ему компенсацию, и он тут же лишился положенной по Медикейду помощи по дому. Это уже чистый Ломоносов: если где чего прибудет - стало быть, где-то непременно отнимется.
Тоже американская специфика: один лишний заработанный доллар может ввергнуть в пучину трудностей, неведомых получателям бенефитов по бедности.   
К слову сказать, у людей здоровых весьма разная способность переживать стрессы:  есть те, кто безумно боится озадачить ближних, «нагрузить» собой, и даже большие беды, даже реальные несчастья такие индивидуумы переносят с минимумом драматических средств выражения эмоций.
Есть и другие, готовые сделать слона не то что из мухи - из амебы: любая царапающая мелочь для них равна катастрофе, в которой безусловно и неоспоримо виноваты окружающие.
И есть третьи - люди с заболеваниями психики, которые довольно часто не могут контролировать свои действия и поступки. Какие страшные картины рисует их пораженное сознание, известно только им самим.
У таких любой стресс, настоящий или кажущийся, может вызвать приступ неконтролируемого гнева, жертвой которого могут стать самые близкие и любимые.
Широким массам вроде как известно, что душевные недуги есть, существуют и при этом, естественно, не заказываются, но обывательская злость и невежество часто делают ментальных больных изгоями. И проблема усугубляется зачастую до неразрешимой: сколько я знаю реально нездоровых людей, которые отказывались идти к психотерапевту или психиатру даже для первичного осмотра только потому, что это якобы позорно. И продолжали мучить себя и родных, оставаясь в состоянии, которого никому пожелаешь - живя во мраке своего аутичного воображения, видя белый свет в кривом зеркале болезненного восприятия.
Налицо две острейшие проблемы: индифферентность или бессилие близких, не могущих или не желающих добиться того, чтобы ментально больной получал медицинскую помощь, и глупенькая американская вольница, дающая душевнобольным людям право жить среди себе не подобных, то есть здоровых.
Сколько еще трагедий должно произойти, чтобы законодатели спохватились, чтобы у рядовых граждан расширились горизонты необходимого знания и поднялась планка ответственности за тех, у кого нарушено душевное равновесие?   
Не знаю более мерзкого жеста, чем крутить пальцем у виска, обозначая некое тайное знание об умственных способностях и эмоциональной стабильности ближнего. Это как ржать над калекой, как передразнивать заику, как отпускать загробные шуточки в доме умершего.
Хуже насмешек  - безразличие и непонимание того, что кому дано больше, с того и спрос соответствующий. 
То, что случилось, - случилось. Смириться неимоверно трудно - ну, что нам теперь делать с этой бедой...


Комментарии (Всего: 4)

"но кто знает как эти странности могут проявиться"

Да вот так - "..подзащитный был в состоянии психоза и не понимал, что творил, когда 3 января 1999 года он, по словам обвинения, столкнул 32-летнюю Кендру Вебдейл под поезд нью-йоркской подземки линии “N” на станции “23-я улица”. "

Другое дело, что вероятность пострадать от обычного преступника-негра всё равно намного выше.

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *
В СССР психиатрия былы не лечащейБ а караюшей. Это было ужасно. Но сумасшедшие(дейстаительно сумасшедшие, а не с диагнозом "вялотекущая шизофрения) по улицам не ходили. А здесь иногда страшно по улицам ходить.Если вы пользуетесь услугами городского транспорта, обращали ли вы внимание, сколько ну очень странных людей вас окружает. Я не говорю, что всем им место в сумасшедшем доме, но кто знает как эти странности могут проявиться

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *
Когда людям их дети ещё не нужны, а их родители уже не нужны, кому такие люди нужны?...

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *
"Сколько еще трагедий должно произойти" - скорее даже не сколько, а насколько они будут громкими. "Закон Кендры" был принят после того, как больной столкнул человека под поезд метро. Если бы он забил стулом другого такого же больного (что случается, думаю, нередко), резонанс был бы далеко не такми сильным, и закона бы не приняли

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *