Восторжествовала справедливость?

Будни Большого Яблока
№26 (949)

На прошлой неделе прогрессивная общественность Нью-Йорка торжествовала: «Пятерка из Центрального парка» - четыре афроамериканца и один латинос, несправедливо обвиненных в изнасиловании и попытке убийства белой американки, отбывших в тюрьме свой срок,  а потом признанных невиновными, договорилась с городом о возмещение в 40 миллионов долларов. Эта сделка еще должна быть одобрена федеральным судьей и городским ревизором, но в том, что это произойдет, сомнений нет. Оба проштампуют это соглашение под восторженные крики активистов и адвокатов.

Ал Шарптон, узнав о соглашении, заявил, что одна из позорных страниц в истории города закрыта, и на этом деле можно ставить точку. Но на самом деле ставить точку в расследовании самого громкого нью-йоркского преступления,  кажется, рано.

В апреле 1989 года Нью-Йорк взорвался: было совершено немыслимое по своей жестокости преступление. Сотрудницу инвестбанка, 28-летнюю уроженку Нью-Джерси Тришу Мейли, нашли в полумертвом состоянии в кустах Центрального парка. Она была зверски избита, изнасилована и оставлена умирать, так как не найди ее полиция, спасти бы ее не удалось – она потеряла до 75% крови.  В коме она провела 12 дней, а когда пришла в себя, оказалось, что не помнит, что с ней произошло накануне. Память не вернулась к ней до сих пор.

Полиция установила, что на бегунью напала банда местных подростков. Довольно скоро им удалось локализовать эту банду и арестовать всех ее участников.

В ходе расследования четверо подростков - Энтрон Маккрей, Кевин Ричардсон, Реймонд Сантана и Харей Вайз - сознались в изнасиловании, а также в других преступлениях, совершенных той же ночью. Они подписали бумаги, а их признание было зафиксировано на видеопленке. Пятый подозреваемый Юсеф Саламаан также признался в преступлении, но он отказался подписать протокол. 

Уже через несколько недель все обвиняемые отказались от своих признаний, утверждая, что эти признания были вырваны у них угрозами и запугиванием.

Полицейские дознаватели действительно вели себя достаточно жестко. Как вспоминает один из следователей по этому делу, Саламаан признал свою вину лишь после того, как следователи сообщили ему, что его отпечатки пальцев были обнаружены на вещах жертвы. Это была ложь, но она сработала.

Так что дело к передаче в суд подготовили довольно быстро, и хотя ДНК ни у одного из обвиняемых не совпадал, однако была масса сопутствующих улик, были признания обвиняемых, так что прокуроры были уверены в исходе дела. И не ошиблись. 

В августе 1990 года  Сантана, Маккрей и Салаам были признаны виновными в попытке убийства и изнасиловании и получили сроки соответственно своему возрасту. На втором суде по тем же обвинениям был признан виновным 14-летний Ричардсон. Вайз был признан виновным  в хулиганстве и сексуальном домогательстве Мейли.

Как потом рассказали присяжные, именно косвенные улики, собранные полицейскими, повлияли на их решение.

Апелляция, которую подали адвокаты обвиняемых, толку не принесла - вынесенные ранее приговоры остались в силе.

Все члены банды  отсидели в тюрьме от 6 до 13 лет, и вышли на свободу, когда  серийный насильник и убийца Маттиас Райес, отбывающий пожизненный срок за другие преступления,  признался в том, что именно он напал на Мейли. Он дал подробные показания следователям прокуратуры, а анализ ДНК подтвердил – насильником был именно он.  Райес утверждал, что действовал в одиночку и представил свой сценарий того, как происходило преступление. Он ничем не рисковал, по законам штата его нельзя было судить, так как истек срок давности.

Сразу же после этого прокурор Манхэттена Роберт Моргентау начал проверку обвинительного заключения, а после того как были проверены признания осужденных, подал петицию об отмене приговора.

Учитывая «открывшиеся обстоятельства» прокуратура рекомендовала отменить приговоры не только делу об изнасиловании, но и по другим преступлениям, в которых признались осужденные.

«У нас не было другого выхода, - заявил свидетель тех событий, сотрудник прокуратуры, - все эти признания были сделаны в одно время, и если в этом преступлении присутствовал самооговор, то вполне возможно, что и в других случаях было то же самое». 

В декабре 2002 года все приговоры были отменены. И тогда же подсудимые подали гражданский иск к полиции, прокуратуре и городу, требуя за свои мучения  250 миллионов долларов.  Тяжба длится с 2003 года, но только сейчас город капитулировал, и согласился заплатить. 

«Это не торжество справедливости, - заявил один из бывших следователей, - а полная ее профанация. Когда Райес признался, и прокуратура стала готовить оправдание, нам даже не дали возможности поработать с документами, которых не было в нашем распоряжении. Все, кто работал с этим делом, были абсолютно уверены в том, что все осужденные были подручными у Райеса, который тогда возглавлял эту банду».

К тому, что насильник был не один, пришли и врачи, которые лечили Мейли. Один их них, Роберт Куртц, в то время директор хирургического отделения Metropolitan Hospital, на протяжении семи недель следил за лечением и восстановлением своей пациентки.

По его словам, на голове Мейли было обнаружено пять ран, которые были нанесены разными предметами. Если одни из них могли быть нанесены камнем, как это утверждал насильник, то две раны были нанесены либо бритвой, либо ножом.

А про эти предметы Райес   не упоминал никогда. Это означает, что у насильника был сообщник, и возможно даже не один.

Эту точку зрения поддерживает бывший шеф отделения пластической хирургии того же госпиталя Джейн Хайхер, которая четко помнит, что на ногах потерпевшей были четко видны следы рук, будто кто-то удерживал ее ноги во время акта насилия. Кстати, такие же следы были отмечены полицейскими на месте преступления.

Лет шесть назад городские адвокаты записывали показания обоих врачей, но нынешняя администрация при подготовке своего соглашения даже не обратилась к ним. Зачем, когда еще два месяца назад было понятно, что город уступит, торговля шла лишь о сумме возмещения.

Зачем эта история нынешнему мэру де Блазио, что он согласился выплатить из городского бюджета такую огромную сумму? Или он тоже верит, что город оплачивает свой долг невинным жертвам прокурорского произвола?

Невинным ли?  

Н.Летов