Стенописцы выходных дней

Нью-Йорк
№37 (490)

В последнем номере «Русского базара» я нашел сразу две статьи, посвященные граффити. Эта разновидность «художественного творчества» достаточно широко распространена в нашем городе. И мне тоже захотелось высказать свою точку зрения по этой весьма актуальной проблеме, тем более что буквально на этих днях в бруклинском районе Вильямсбург на Berry Street, являющейся своеобразным стержнем, на который нанизаны улицы, заселенные выходцами из Латинской Америки, я наткнулся на целую галерею подобных рисунков.
В тот субботний день жители S 4-й улицы, пересекающей Berry Street, устроили для себя Block Party. На улице было частично перекрыто движение, из двух огромных звуковых колонок неслись зажигательные латиноамериканские мелодии, на столах, почти непрерывной линией тянувшихся вдоль старых, явно небогатых и непрезентабельных домов, было выставлено угощение, дети бегали по дороге, катались на велосипедах и играли в мяч, а взрослые сидели группками, жевали, беседовали, некоторые танцевали. На блоке было оживленно, весело и довольно шумно, но как-то бесцветно, черно-бело. Вероятно, потому, что на этом отрезке улицы не было деревьев, а дома выглядели серо, пыльно и однообразно.
Но зато соседняя Берри стрит из-за многочисленных ярких разноцветных граффити выглядела иначе. Может быть, таким способом жители окрестных улиц пытались внести недостающую красочность в облик своих кварталов.
В странах Латинской Америки традиция расписывать стены зданий широко распространилась в 30-40-х годах прошлого столетия благодаря одному из основателей мексиканской школы монументальной живописи знаменитому художнику и ортодоксальному коммунисту Альфаро Сикейросу. Он украсил новаторскими фресками стены многих домов в столице своей страны городе Мехико, развивая идейно-политические принципы активного воздействия художественных произведений на людей. Его деятельность оказала огромное влияние на развитие монументального искусства в Латинской Америке во второй четверти ХХ столетия, когда он жил и работал в Аргентине, Чили и на Кубе.
Не исключено, что именно поэтому жители латинских кварталов Вильямсбурга, привыкшие видеть на улицах своих городов настенные росписи, решили распространить эту традицию, правда, в собственном, не всегда лучшем исполнении и на город Большого Яблока.
Обычно авторы граффити анонимны или так запутывают свои имена в неразборчивых каракулях, что их невозможно прочитать. В Вильямсбурге дело обстоит зачастую прямо противоположным образом. Имена названы, иногда указаны даже номера телефонов или адреса веб-сайтов.
Обычно жизнь настенных, нелегальных рисунков относительно коротка. Их стирают, забеливают или закрашивают.
Но в Вильямсбурге я увидел рисунки на стенах совсем другого рода. Помимо явной самодеятельности, некоторые из них были заказаны и выполнены достаточно профессионально. Они, на мой взгляд, украшают улицу, придавая ей своеобразие и красочность и, кроме того, дают возможность заработка местным художникам.
Один характерный пример. Торцевая сторона трехэтажного дома, стоящего на углу Берри стрит и S 4-й улицы, была расписана в 2000 году. Яркая, модернистская многоцветная картина-плакат, картина-агитка направлена против табакокурения. В ее композиционном центре находится еще не родившийся, незрелый ребенок с толстой сигаретой во рту. Чуть правее от него помещено изможденно-грустное лицо делового человека с надписью на лбу «Табачная индустрия». Однако печаль этого обобщенного образа производителей табачной отравы лжива. Его тело книзу переходит в страшную зубастую пасть, в которую, как по ленте конвейера, подаются гробы с мертвецами.
У левого обреза стены в верхней части картины изображено мертвенно-зеленое лицо курильщика со вставшими дыбом волосами, рот которого забит дюжиной сигарет. В правой части картины в отдельном квадратике по-английски и по-испански написано, что дым сигарет содержит 200 различных ядовитых веществ, а рядом на входной двери идет надпись: «Курение – кашель - гроб», по-английски все эти три слова рифмуются: «Smokin’- Coughin’- Coffin», создавая легко запоминающийся слоган. Все вместе это дает достаточно точное, образное представление о вреде курения, а кроме того, по моему мнению, очень украшает улицу. Мне это граффити понравилось как по содержанию, так и по форме изображения.
В левой нижней части композиции, в отдельно выделенном квадрате, находится текст, из которого следует, что эта работа является результатом совместных усилий объединения художников, которые называют себя «Los Muralistas de El Puente» и их спонсоров. Слово «Muralistas», я думаю, не нуждается в переводе, так как оно используется и в русском языке, а «Puente» в испанском языке имеет довольно много значений. Одно из них истолковывается, как один или несколько дней между двумя праздниками, когда происходит перенос рабочих дней. Так что приблизительно название группы я перевел как «Стенописцы выходных дней». Такое название, вероятно, является намеком на то, что подобные росписи художники делают в свободное от основной работы время. В эту группу входит много людей, их имена перечислены.
Совсем недалеко от этой картины, на следующем углу, находится пустой участок земли, огороженный забором из тонких листов рифленого железа. Вероятно, там будет построен дом. Так вот этот забор весь изрисован разноцветными граффити, не несущими, по-моему, никакой смысловой нагрузки. Просто разноцветные пятна и линии. Но что лучше: вид ржавых листов железа или набор ярких цветовых пятен, оживляющих довольно однообразную, скучную улицу? Для меня ответ ясен. От такого рода рисунков, я уверен, никому нет никакого ущерба, они дают возможность вырваться на волю творческой энергии молодежи, являются способом самовыражения. Этим разрисованным забором после завершения возведения дома можно огородить другую стройплощадку. А вдруг его разукрасил новый Пиросмани, который когда-то разрисовывал жестяные вывески и писал свои картины на старых клеенках. Может, случайно сохранившийся кусок этого железного забора через много лет будет представлять большую художественную ценность как свидетель первых шагов знаменитого художника и стоить больших денег.
Сказанное, конечно, не означает, что я поддерживаю всех любителей расписывать стены домов или вагоны поездов сабвея. Я, естественно, категорически против тех, кто своими рисунками сеет межнациональную или расовую рознь, призывает к насилию и нетерпимости. Таких «художников» необходимо отлавливать и строго наказывать в соответствии с законом. Непозволительно, конечно, расписывать стены домов и других объектов против воли их хозяев. Однако, мне думается, было бы неплохо создать в городе какую-то организацию, куда могли бы обращаться любители граффити за разрешением что-то расписать. Например, в том же Бенсонхерсте, где я живу, сейчас появилось много участков, огороженных высокими заборами из деревянных щитов, на месте снесенных старых домов. Я бы не имел ничего против того, если бы они были разрисованы. Может, и владельцев этих щитов можно было бы убедить позволить рисовать на их собственности, которая от этого никак бы не пострадала. Особенно, если в канву рисунка было бы вплетено, например, название компании-строителя.
В статьях, о которых я упомянул в самом начале, справедливо указано, что борьба с граффити, ведущаяся десятилетиями, не привела к существенным успехам. Граффити были, есть и, вероятно, еще долго будут. Так не пойти ли навстречу любителям заявить о себе таким способом. Возможно, надо перейти от запретительных мер к действиям, регулирующим и даже поощряющим этот вид творчества при соблюдении художниками определенных условий и требований. А высвободившиеся силы бросить на целенаправленную борьбу с хулиганами, портящими чужую собственность, или подонками, распространяющими человеконенавистнические призывы.