Каштан Анны Франк: вид с американских берегов

История далекая и близкая
№8 (514)

С катера, плывущего по каналам Амстердама, туристы видят лишь фасад этого дома да бронзовое изображение девочки, которая провела в нем безвыходно два с лишним года и была уведена отсюда на смерть. Позже был найден ее дневник, превратившийся в одну из самых читаемых и волнующих в мире книг.
Об этой судьбе, одновременно несчастной и счастливой, говорила британская кинозвезда и драматург Эмма Томпсон, месяц назад представившая публике, собравшейся в доме-музее Анны Франк, посвященный ей новый сайт в Интернете. Этот интерактивный памятник получил название “Дерево Анны Франк” - www.annefranktree.com по видному из окна потайной квартиры старому раскидистому каштану, ставшему для прятавшихся здесь людей олицетворением внешнего мира и свободы. [!]
Томпсон, приехавшая в Амстердам со своим последним фильмом, сказала, что “Дневник Анны Франк” - одна из тех книг, которая будит в человеке очень противоречивые эмоции, трагические и радостные, и потому она оделась в черное и розовое – цвета, символизирующие эти два чувства”. “Однако сегодня, - добавила актриса, - я бы хотела отдать предпочтение розовому”.
Виртуальное каштановое дерево создано Фондом Анны Франк для дальнейшего развития общения между школьниками, желающими поделиться друг с другом своим отношением к произошедшей в оккупированном нацистами Амстердаме трагедии и стремящимися к тому, чтобы она никогда не повторилась.
Наиболее частыми посетителями нового сайта наверняка станут ученики двухсот школ имени Анны Франк во всем мире, выступающие против антисемитизма и любых других проявлений расизма. Весьма вероятно, что в скором времени к ним присоединятся и ребята из американских школ в штате Нью-Джерси, где в эти дни тысячи подростков присутствуют на представлениях нового варианта давнишней пьесы “Дневник Анны Франк”.
Включая эту постановку в репертуар своего театра Paper Mill Playhouse в нью-джерсийском городке Милборн, его директор Майкл Дженнаро предполагал, что с этого момента его телефон начнет звонить чаще. Но он даже не думал, что это будет так часто. Поначалу Майкл запланировал на шесть недель – с 18 января до 26 февраля - четыре утренних представления этого спектакля – в два раза больше, чем других пьес для школьников, но вскоре понял, что этого недостаточно.
Едва его приглашения достигли школ в центральном Нью-Джерси, как заказы на билеты потекли непрерывным потоком. В начале октября театр добавил пятое дневное представление в 11.30 утра. А несколькими неделями позже - шестое и затем - седьмое. Хотя зрительный зал театра рассчитан на 1200 зрителей, оставалось еще много неудовлетворенных заказов, но втиснуть восьмое представление было уже некуда. В общей сложности 28 школ со всего штата прислали почти девять тысяч заявок.
Театр пошел на эту акцию несмотря на то, что прибыль, которую дают школьные дневные спектакли, намного меньше той, что приносят обычные представления: стоимость детского билета составляет 20 долларов вместо обычных 62. При этом мистер Дженнаро утверждал, что театр был обязан сделать это для местного населения.
Отчасти причиной такого интереса со стороны школ является то, что в Нью-Джерси, как и в других семи штатах страны, история Холокоста включается в учебные планы младших и средних классов. Большинство муниципальных школ штата выполняют это академическое требование, предлагая учащимся такой предмет как, “Уроки Холокоста”. Например, учительница средней школы Милбурна Мэри Васкез преподает его как факультативный курс для восьмиклассников. Она рассказывает, что классы на ее уроках всегда переполнены, и что две трети посещающих их, как правило, выходцы из семей местных евреев:
“Они проявляют большой интерес к своему наследию”.
Однако дети есть дети, тем более такие как современные раскованные американские подростки, практически не знакомые с ужасами Второй мировой войны. И было бы странным, если бы они сразу проникались духом происходящего на сцене и откликались на действие так, как рассчитывали когда-то авторы пьесы, написанной, можно сказать, по живым следам минувшей трагедии. К тому же большинство детей недостаточно подготовлено к восприятию драматического искусства. Когда у них спросили, сколько они видели не музыкальных спектаклей, руки подняло менее десяти процентов. При этом самой “серьезной” пьесой из всех виденных назвали... сказку об Алладине.
Поэтому, когда на одном из спектаклей об Анне Франк погас свет, в зале раздались смешки, и мальчишеский голос громко произнес: “Вот здорово, можно заняться любовью!” Смех и шум продолжались и тогда, когда героиня Анны описывала свои ощущения, связанные с первыми признаками пробуждения в ней сексуальности.
Но в самом конце спектакля, когда внизу неожиданно раздается грохот, означающий, что сейчас в мансарду, где прячутся Анна, Питер и их родители, ворвутся немцы, в зале настала мертвая тишина, послышались тяжелые вздохи и даже вскрики “О, Боже!”
И эта единственная сцена дает ответ на вопрос, зачем нужно было проводить такой практический урок. “Мы знаем об этом, мы изучаем это, но когда ты видишь это воочию, оно производит настоящий шок, - сказала, выходя из театра, ученица одной из школ в Вест Оранж Лэрри Крэнфорд. Это было именно то, на что надеялся директор Paper Mill, когда решал вопрос об увеличении количества постановок пьесы в своем театре. “Они почувствовали ужас нутром, и это должно изменить их,” – сказал он.
С этим соглашается доктор Пол Уинклер, руководитель нью-джерсийской Комиссии по ознакомлению с Холокостом в столице штата Трентоне. Он говорит, что изучение геноцида “должно проводиться скорее на эмоциональном, чем на познавательном уровне. Другими словами, в души детей следует заронить больше тревоги, пробудить в них горячее сочувствие к невинным жертвам. Это действует гораздо сильнее любых фактов и цифр”.
Интересно, что посещавшие курс Мэри Васкез были потрясены спектаклем меньше других школьников. “Дело в том, - объясняет учительница, - что до этого они неоднократно встречались с людьми, выжившими в Холокосте. И с тем, что они услышали, не может сравниться ничто”.
Два старых человека, переживших ужасы фашистской оккупации, - Фрэд Хейман из Морристауна и женщина из Монтклэра по имени Джина, которая не хочет называть свою фамилию, стали в Милбурне постоянными гостями. Они помогали Мэри проводить с детьми практические занятия в Мемориальном музее Холокоста в Вашингтоне. А во время поездок в столицу давали живые “свидетельские показания” прямо в автобусе. Оба они также были вместе со “своими” школьниками на спектакле в театре Paper Mill, и мистер Хейман был поражен тем, как уже знакомое с Холокостом молодое поколение трогательно откликается на него.
То же самое чувство испытали и многие из преподавателей, которые водили свои классы на спектакль “Дневник Анны Франк”. Особенно тогда, когда учащиеся одной из групп в школе Беркли Хайтс буквально настояли на том, чтобы подробно обсудить увиденное на следующий день.
Удивительно, что даже читавших книгу и знавших содержание пьесы подростков больше всего потрясло в этом спектакле отсутствие в нем хэппи-энда - счастливого конца. Впрочем, чему удивляться, если большинство юных театралов имеют в своем “зрительском активе” лишь такие мюзиклы, как “The Lion King” и “Beauty and the Beast”.
“Начиная с 11 сентября, наши дети стали многого бояться, чего раньше совсем не было, - говорит Джейн Фримен, преподаватель английского языка в одной из школ в городе Шечтер. – Не знаю только, боятся ли они того, что Холокост может произойти опять?” “Да”,- ответил на этот вопрос учащийся из Линкольн Парка Уильям Варгас. Немного подумал и с грустью продолжил: “А почему нет?”
Гости сайта ww.annefraktree.com смогут помещать на размещенном в нем каштановом дереве Анны Франк “листочки” со своими именами и отправлять сюда свои рассказы, стихи и рисунки. А школы, носящие имя погибшей девочки, - выставлять разрабатываемые в них проекты, связанные с Анной Франк, и обмениваться идеями друг с другом. И кто-то знает, не появятся ли вскоре на этом виртуальном растении листочки, перелетевшие океан? Очень хотелось бы, чтобы их было как можно больше.