Грузии изменить невозможно

Факты. События. Комментарии
№15 (573)

Изменников Родины в Грузии больше не будет. Но не потому, что их всех уже переловили, повывели или народ воспитали так, что о столь зловредном деянии никто и помыслить не может. Все дело в том, что парламент решил попросту упразднить соответствующую, 307-ю статью Уголовного кодекса.
Что же такое произошло, что высший законодательный орган понял - наказывать за самое страшное государственное преступление отныне не надо. Ведь в понятие “измена Родине” в Грузии входит целый букет правонарушений. Это – и покушение на территориальную неприкосновенность, и заключение неконституционных соглашений или ведение переговоров по этому поводу, и посягательство на внешнюю безопасность или обороноспособность Грузии, и вступление в разведку другой страны, и выдача государственной тайны, и шпионаж, заговор или бунт с целью конституционного переворота, и помощь иностранным организациям во вражеской деятельности против Грузии... Оказалось, что в Юридическом комитете парламента внимательно перечли Уголовный кодекс и обнаружили: за каждое из этих преступлений есть отдельная статья. После чего и сделали вывод о том, что 307-я носит чисто декларативный характер и не имеет никакой правовой нагрузки. А еще в объяснительной записке к законопроекту подчеркивается, что “норму подобного характера не предусматривают законодательства почти всех ведущих стран”. Утверждение, конечно, спорное, если считать хотя бы США ведущей страной. Но в Грузии устами парламента президент глаголет, а у него – юридическое образование, масса новых идей и неукротимая воля, воплощающая эти идеи в жизнь, кто бы их ни оспаривал.
Странно другое: вся практика президентства Михаила Саакашвили показала, что больше всего он боится заговоров и измен. Противники даже обвиняют его в шпиономании, напоминая, что за последнее время, именно по 307-й, на скамью подсудимых село немало людей. К тому же ровно год назад прозвучал его уникальный в мировой практике призыв к изменникам и шпионам - сдаваться добровольно, и тогда им простят все грехи. Произошло это после того как, по обвинению в шпионаже и измене с большим шумом был задержан начальник аналитического управления Департамента по обеспечению информации Аппарата администрации президента Симон Киладзе. А сейчас бросается в глаза интересное совпадение: как раз в тот момент, когда было объявлено, что измена Родине будет упразднена одним росчерком пера, эта, одна из самых странных в истории шпионажа фигур, оказалась на свободе. Причем довольно необычным для Грузии способом.
Что же странного и необычного связано с этим человеком? Несмотря на громко звучащую должность, он был чиновником невысокого ранга и не имел доступа к государственным секретам. А обвинили его в том, что он систематически передавал спецслужбам иностранного государства секретную информацию “о президенте, представителях руководства законодательной и исполнительной власти, визитах государственных делегаций, встречах и вопросах, обсуждаемых на этих встречах, а также информацию, содержащую стратегическую важность для страны”. Оппозиция тут же проанализировала, чем занимался Киладзе по службе, и объявила: он не мог передать иностранным спецслужбам ничего, кроме того, когда и куда ездят руководители страны, кого они принимают и что обсуждают. А обо всем этом можно преспокойно узнать из газет. За неполные 2 года своей шпионской деятельности чиновник получил “огромный” гонорар в $20 тысяч и даже не имел собственной квартиры, а жил с семьей в общежитии. Необычность же его выхода на свободу в том, что, как сообщила пресс-служба Генпрокуратуры, “с Киладзе, по его просьбе, заключили процессуальную сделку без существенного рассмотрения дела в суде, договорившись о вине и наказании”. И, отсидев год в качестве подследственного, покаявшийся изменник и шпион освобожден с 5-летним испытательным сроком.
Договор следствия с государственным преступником о его вине звучит особенно интересно. Как и то, что в тюрьме целый год провел человек, виновность которого официально не доказали, хотя, как утверждалось при аресте, она была налицо. Но аналитики обращают внимание на другое. Киладзе задержали, когда обострение российско-грузинских отношений набирало силу. А из иностранных языков он знал только русский и никуда, кроме России, не ездил. Так что легко понять, в какое государство он отправлял сообщения по электронной и международной почте или доставлял лично. Хотя общественности это государство до сих пор не объявили. Теперь же, когда и в Тбилиси, и в Москве не только заговорили об улучшении отношений, но и делают кое-какие конкретные шаги, скорее всего, отпала надобность “держать про запас” российского шпиона.
Но в это же самое время именно по 307-й статье в Грузии сейчас судят 12 человек, обвиняемых еще и в заговоре с целью насильственного свержения конституционного строя. Это – сторонники прячущегося в России экс-главы МГБ Грузии Игоря Гиоргадзе. Всего в сентябре арестовали 29 заподозренных в попытке государственного переворота на деньги все тех же российских спецслужб. Но часть из них сразу же отпустили, а еще 9 человек вышли на свободу, чтобы выступить на суде в качестве свидетелей. После того, как они подтвердили показания неожиданно покаявшейся Майи Николеишвили – одной из главных обвиняемых, лидера движения “Антисорос”. У этой некогда несгибаемой специалистки по судмедэкспертизе, доказывавшей, что премьер-министра Зураба Жвания убили, - особая судьба. После того, как она огласила впечатляющие подробности заговора, ее выпустили под залог в $5,5 тысячи, и она... исчезла, хотя и продолжает числиться 13-й обвиняемой. Нет, г-жа Николеишвили не бежала за рубеж – грузинские СМИ утверждают, что туда, а конкретно в США, ее вывезли по программе защиты свидетелей. Случай - тоже беспрецедентный для Грузии.
Вообще же процесс над “гиоргадзевцами” можно назвать не только самым громким при нынешних грузинских властях, но и самым злополучным. С осени заседания суда то начинаются и тут же откладываются, то попросту переносятся без слушания дела. В последний раз, в марте, процесс продлился лишь полтора часа - из-за отсутствия все той же Николеишвили. А потом объявили, что дальнейшие заседания будут закрытыми, иначе она вообще не появится. Как и семь свидетелей, которые, ради их безопасности, фигурируют в материалах следствия под вымышленными именами, но на суде должны будут назваться. Поэтому обвинение опасается за их судьбу – нравы в Грузии горячие.
Оппозиция и обвиняемая сторона резко протестуют. “Нам сообщили в суде, что Николеишвили была оповещена о заседании по телефону, – заявляет Ирина Саришвили, диссидентка еще советских времен, возглавляющая благотворительный Фонда Игоря Гиоргадзе и партию “Имеди” (“Надежда”). - Однако никто не знает, находится ли она вообще в Грузии. И очень странно, что ее не доставили в суд в принудительном порядке, ведь она - подсудимая, а не свидетель. И должна либо подтвердить свои показания, либо признать, что оговорила соратников, чтобы выкупить себе свободу... Совершенно очевидно, что процесс хотят закрыть только потому, что следствие ничего доказать не сможет и признаваться в этом перед общественностью не хочет”. А вот мнение Мелинды Сарафа и Лоренса Барселлы, которые представляют солидные адвокатские конторы США и защищают одну из обвиняемых: “У обвинения нет никаких доказательств вины, оно основывается лишь на анонимных показаниях. Закрытие процесса станет возмутительным фактом и нарушением фундаментальных прав арестованных, да и остального населения страны. В то время как председатель парламента Грузии Нино Бурджанадзе находилась в США и говорила о демократических реформах в Грузии, ходатайство Генпрокуратуры о закрытом формате судебных заседаний засвидетельствовало, что Грузия находится еще на достаточно далеком расстоянии от достижения истинной демократии. Все обвиняемые – узники совести”.
В общем власти Грузии любыми способами добиваются наказания тех, кто уже обвинен в измене Родине, и одновременно объявляют, что такие обвинения больше выдвигаться не будут. Вместо изменников появятся просто уголовные преступники. Зачем это понадобилось Саакашвили, пока не ясно. Но известно, что подобные шаги он обычно делает, чтобы нажить политический капитал. Какой именно в данном случае – покажет время.