Вася, Вася... ВАШЕ СИЯТЕЛЬСТВО!

Досуг
№37 (595)

Говорят, за княжеско-боярскую родословную сегодня в Москве могут заплатить до сотни тысяч долларов. А за бумаги, что твоя фамилия имеет отношение к династии Романовых, готовы отдать несколько сотен тысяч.
Значит, Романовы на этом рынке ценятся дороже, чем Рюриковичи. Полагаю, по необразованности покупателей. Про Романовых они знают – царь! А кто такие Рюриковичи или тем более Гедеминовичи – шут их знает. (Тут надо пояснить, что Гедеминовичи – те же Рюриковичи, более того – старшая ветвь. Но в силу исторических обстоятельств, княжения Гедемина в Литве, считаются отдельным родом и вторыми по знатности на Руси.)
Поэтому, для восстановления справедливости и повышения прибылей генеалогических агентств, поясню – Романовы особо знатными на Руси не считались никогда. Они не были потомственными боярами. Другое дело – Морозовы, Куракины, Шуйские, Барятинские, Голицыны, Мстиславские... Вообще Рюриковичи-Гедеминовичи - самый разветвленный род среди русских фамилий. Потомки их исчисляются, наверно, десятками тысяч, если не сотнями. И доказать свою причастность к ним очень просто. К примеру, каждый человек по фамилии Голицын может уже заказывать родословную от Гедемина. Надо только обойти молчанием крепостных предков, которые во время переписей на вопрос “Вы чьи?” отвечали: “Мы – Голицыны”. Их так и записывали – Голицыны.
Но мы взяли очень известный род. А, например, Кутятины, Пузины, Ильины, пусть и утратившие княжеские титулы – тоже Рюриковичи. И сколько их на Руси, потомков крепостных с такими фамилиями - из деревень, принадлежавших простым дворянам Кутятиным, Пузиным, Ильиным?! Не говоря уже о Воротынских, Горчаковых, Масальских...
Однажды мой приятель, учёный-архивист, спросил: “А почему де Тревиль поверил Д’Артаньяну на слово? Ведь рекомендательное письмо у него украли. Любой мог приехать и назваться...” Вопрос вполне закономерный: для историка-архивиста только бумага – правда-истина, документ. Всё остальное – сомнительно. Но в те патриархальные, почти родо-племенные времена самозванство было невозможно. Потому что любой гасконец в Париже мог спросить Д’Артаньяна: “А на какую ногу хромал двоюродный брат твоего прадедушки, который сражался под Верденом при короле Генрихе Втором?” И всё. Пропал.
Готский альманах в Европе появился почти полтора века спустя после Д’Артаньяна, в 1763 году. Да и то – включались в него лишь самые родовитые семьи, начиная с королевских. Через 34 года, в 1797-м, в России стали составлять Общий гербовник дворянских родов. Поскольку дворянство разрасталось в геометрической прогрессии в связи с естественной рождаемостью, и необходимы учёт и контроль.
“Три мушкетёра” – первая половина XVII века. В то время прекрасно обходились без бумаг. И появление неизвестного маркиза в Париже было невозможно. Но через два века в книге Дюма о событиях уже посленаполеоновского периода возникает в Париже таинственный и неведомый граф Монте-Кристо. Ему Папа Римский, видите ли, пожаловал титул за немалые, как понятно из романа, пожертвования.
Как только появились документы – появились подделки.
Тяга к знатности, к мало-мальской родовитости свойственна людям во все времена. Особенно у буржуа. В романе Чехова “Три года” богатый купец Федор Лаптев, сын крепостных, разглагольствует об их “именитом купеческом роде”. Пройдёт время, – и дети его обнаружат в себе “голубую кровь”.
Оно и пришло, это время купцов, жаждущих дворянства.
Впрочем, и в советские времена их, голубых кровей, очень хотелось. Даже первые большевики, пришедшие к власти, чаще всего брали в жены не фабричных девушек, а любили сочетаться с “бывшими”. Вообще рабоче-крестьянским происхождением действительно гордились только в 30-е годы. Но потом, после войны и разрухи, по мере установления более или менее сытой жизни, захотелось знатности. Особенно – детям начальства. Вот типичная история. Молодой человек – внук легендарного комдива-рубаки, героя гражданской войны, в восьмидесятые годы поступает в советский лицей - Московский институт международных отношений (МИМО). Разумеется, со справкой, что год или два отработал слесарем-токарем на заводе. Наступают перестройка, крушение советской системы, капитализм. Уже взрослый внук красного конармейца в первые же годы приватизации становится магнатом-миллионером. И тут же мы узнаём, что он, оказывается, из ханского рода.
Зачем я рассказываю банальности? А затем, чтобы вы обратили внимание на очень существенный момент. Эти люди, получив всё от рабоче-крестьянской власти, теперь не желают иметь ничего общего с рабочими и крестьянами. Они “жалают” быть исключительно графьями.
А уж о нынешних, недавних богачах, и говорить не приходится. Они буквально осаждают генеалогические агентства. Каждый год приходят по 500 Романовых и дают заказ. В России людей с такой фамилией насчитывается примерно 200 тысяч. И, как говорят специалисты, 70 процентов из них задумываются: а вдруг? Так что историки и архивисты обеспечены работой на десятки лет вперёд.
Спрос рождает предложение. В одной Москве возникло около 500 фирм, занимающихся родословными разысканиями. Бизнес процветает и расцветает. И, судя по всему, будет расширяться. Потому что бум только начинается. Количество богатых достигло пределов, когда они начинают ощущать себя классом. И соответственно хотят себя определить, обозначить. А как это сделать? Не вспоминать же комсомольско-партийную карьеру отцов? Или торгово-складскую – матерей? Ежегодно в генеалогические агентства Москвы обращаются примерно 10 тысяч человек. И редко кто из них желает установить истоки фамилии крепостного прапрапрадеда. Почти каждый желает, чтобы отыскали дворянские корни.
“Ну что ж, - ухмыляются в фирмах, - дворянские так дворянские”. Благо исторические смерчи, начиная с 1917 года, тому способствуют. Многие и многие книги, документы, целые архивы сгорели, уничтожены, пропали. Так что нарисовать можно любое генеалогическое древо. И кто будет его проверять? Кому охота копаться в чужих предках?
Это родовую память подделать невозможно. А бумажную родословную – запросто. И вот уже в Москве только за полгода количество потомственных дворян увеличилось в полтора раза.   Москва