Одна шайка-лейка

В мире
№39 (597)

Андрей Луговой боится – или того, что его выдадут Англии, или ещё чего... Такой вроде бы странный вывод сделали некоторые аналитики, когда бывший сотрудник ФСБ, обвиненный Англией в отравлении британского гражданина Александра Литвиненко, стал вторым номером в федеральном списке ЛДПР по выборам в Государственную думу.
Хоть и говорят, что Жириновский выдохся, но последняя его акция удачна. Недаром же пресса всколыхнулась. А значит, уже кое-какой результат есть. Сам Жириновский откровенно заявляет, что имя Лугового принесет его партии 3 процента голосов дополнительно. Что-что, а настроения определенной части населения он чувствует прекрасно и умеет играть на них, как опытный симфонист.
“Главный враг России – Британия и Америка как ее порождение, - вещал Жириновский в политическом докладе на только что прошедшем съезде ЛДПР. - Все войны и гражданские катаклизмы пришли в Россию оттуда, с Запада. Октябрь 1917-го был первой “оранжевой” революцией... Мы считаем, что Луговой оказался на острие борьбы между Англией и Россией. Британская разведка постоянно ведет деятельность на всей территории нашей страны. И 26 бакинских комиссаров, и все революции, войны — все это было организовано Британией. А Луговой оказался в эпицентре современной борьбы. Противостояние между Москвой и Лондоном нас вполне устраивает... Западная модель “демократии снизу” не годится России, у нас своя специфика. Нельзя идти на поводу у народа, надо им управлять сверху. А западная демократия – это грязь, обман и провоцирование конфликтов... В России должно быть хорошо русским, тогда будет хорошо и другим...”
Вот такова, в концентрированном виде, и большая программа, и малая, и конкретная отдельная программа раскрутки Андрея Лугового с привлечением дополнительных голосов.
Антизападные настроения не есть только результат пропаганды власти и отдельных политиков. Они реально присутствуют в самых разных слоях, особенно бедных, маргинальных, не говоря уже об откровенно агрессивной молодежи. И смотрите, как ловко Жириновский перевернул, как объяснил все мерзости нашей жизни:
“Западная демократия – это грязь, обман и провоцирование конфликтов...” Да, так и думает немало людей. Сопоставить очевидные факты они не могут – привычки нет к думанью, к анализу. Зато их разочарование, раздражение, недовольство легко направляются, устремляются в антизападное русло. Для этой части населения Андрей Луговой - если и не герой-боец тайного фронта, то, по крайней мере, враг и обличитель Березовского. И даже символ противостояния с Западом, который требует выдачи нашего гражданина. “На эту наглость мы будем жестко отвечать”, - опять же точно, в духе своего электората, сформулировал Жириновский.
Но как попал в его партию Луговой? И даже стал вторым номером, то есть лицом ЛДПР? Трудно предполагать, что он сам пошел и пришел и даже стал публично высказываться по темам, для офицера спецслужб запретным. Да ещё как высказываться!
“Мой выбор осознан, он мне понятен, - сказал он на совместной с Жириновским пресс-конференции. - Жизнь заставила реально принять решение... В течение 10 месяцев продолжалась гнусная провокация против России и меня лично... В данной ситуации с первого дня мне ничего не оставалось делать, как быть на острие той политической борьбы, которая происходила в мире. Я на себе самом, на своей семье почувствовал, что же можно сделать с гражданином России, не будь он нормально защищен... По делу Литвиненко я прохожу только как свидетель. Британская же сторона, не имея реальных доказательств, привнесла в это дело максимальную скандальность и сделала всё, чтобы я не мог себя защищать... Мои гарантии - Конституция Российской Федерации”.
Видите, как закручено. Луговой и мировая политика, Луговой и провокации Запада против России, Луговой и защита граждан России, гарантированная Конституцией...
И, наконец, главная сенсация. На вопрос одного из журналистов, допускает ли он возможность выдвижения своей кандидатуры на президентских выборах, Луговой ответил: “Как любой гражданин, я хотел бы быть президентом”.
Тут пресса несказанно обрадовалась – тотчас возникли заголовки: “Луговой идет в президенты!”
А не мешало бы также задуматься: с чего бы это такая политическая активность обыкновенного агента (если он им является)? И не слишком ли много берет на себя рядовой исполнитель (если он им является)?
С этой точки зрения интересно его запальчивое опровержение: “Я пришел в партию не по какой-либо указке, а по доброй воле”. Таким людям невдомек, что ничего опровергать не надо – сам себя выдашь. Похоже, не пришел, а привели.
Кто? Да уж наверняка силы, стоящие за Жириновским и Луговым. А оба они родом и происхождением из известных структур. И если они, эти структуры, идут на невиданное – делают агента-исполнителя публичным политиком, значит, имеют очень серьезные основания. Может быть, даже боятся выдачи Лугового. Или ещё чего... И перестраховываются.
Одно дело – выдать бизнесмена, человека, который совершил преступление то ли по своей воле, то ли по заданию каких-то людей, другое – депутата Госдумы! Но откуда и отчего такие страхи (если они есть)?
Не оттого же, что президент Путин (по слухам), будучи на Камчатке, вроде бы обмолвился в более или менее широком кругу, что Березовский и Луговой – одна шайка-лейка?..
Если такое высказывание действительно имело место, оно свидетельствует о полной непричастности Путина к событиям в Англии: любая мощная группировка могла и может совершить что угодно и втянуть всю страну в скандал. А также о том, что для великих мира сего какие-то луговые – даже не мелкая разменная копейка, а вообще величина незамечаемая. Но поскольку втянули, то у Путина обратной дороги нет: раз сказал – будет стоять до последнего.
Однако причастные могут сделать вывод, что будущий-то президент не связан словом. И он легко может пожертвовать их операцией ради международных интересов. Или для представления нынешнего режима в невыгодном свете. На мой взгляд, такое невозможно. Однако чем объяснить раздувание Лугового в политическую фигуру? Видимо, сомневаются. У страха глаза велики.
Это означает и сомнение в будущей судьбе и будущем всемогуществе Путина. Так, на всякий случай. Мало ли что может быть.
Москва