Грабители, но хорошие

Литературная гостиная
№30 (326)

С некоторой опаской приближался я к парку Кольберта.
-Кого я вижу! - закричал издали дядя Миша. - Как ваше хааю? Сейчас меня высадят, тут одни гроссмейстеры! Кроме моего напарника!
Минут через десять он подсел ко мне.
-Дядя Миша, - спросил я, - вы газеты читаете?
-Я их вначале читал - чтобы знать, где нахожусь, - ответил он, - но они у меня в руках прямо-таки горели огнем, и я их оставил.
-Как так горели?
-Синим пламенем. А я быстро шел к морозилке и охлаждал там руки со льдом.
-Что такое, дядя Миша, вы, может, испепеляющий взглядом?[!]
-Это не я. Это такие газеты. В них сплошная паника! Нет ни одной спокойной строки! Смотрите сами. То вот-вот упадет в океане остров, который под водой уже как решето, и огромная волна слизнет Нью-Йорк, как корова языком. То скоро совсем не будет воды, потому что этой зимой не было снега и на месте города откроют филиал пустыни Сахара. Покупайте верблюдов! То на нас летит астероид. И тут же реклама зонтиков. То сообщается, что чуть ли не половина Америки - агенты “Аль-Каеды”, и пора заказывать гробы, адрес фирмы прилагается.
А террористы! А белый порошок! А убийцы на каждом шагу, дети с пистолетами, маньяки, насильники, грабители, поджигатели. И обязательно кто-то сбежал из тюрьмы... Это же не газеты, это же сводки происшествий в полицейском управлении!
Так им мало здешних страхов - у меня и от них мороз по коже - они еще собирают их со всего света и втискивают в ту газету, что я купил себе на завтрак. У меня кусок в горло не лезет: я думаю, что он уже отравлен. Мне нужно пить чай, а я бегу к окну - не летит ли на меня ракета из Пакистана или из Ирака?
Что такое? Зачем такая паника? Это Америка, куда я сбежал ради мира на земле, или какой-нибудь Парагвай? Или у журналистов такая нужда в моем квотере, что они наставляют на меня свою газету, как гранатомет? Я им отдам его за так...
Нет, знаете, за что бы я заплатил им из своих малых денег?
-?
-Я ее прямо вижу, эту газету. Вот я имею завтрак, я ее открываю, а там спокойные заголовки: “А вы заметили, что липа отцвела?”. Или: “Тротуары столицы мира еще замусорены, но Блумберг что-нибудь придумает. Он у нас парень что надо!”. Или: “Скоро полнолуние. Не забудьте выйти на улицу, луна вам высветит новенький пенни”. Или: “До конца света - миллиард лет. Спешите делать добро!”. Или: “Завтра будет жарко, но у пива температура та же, что вчера”.
- Сколько вы бы не пожалели за такую газету?
Я рассмеялся.
-А какую еще свою тему вы бы предложили этой “спокойной” газете?
-Я? - дядя Миша почесал седую щеку. - Я бы... я бы... О! Про грабителей - читатели ведь еще не отвыкли бы от них, - но хороших. Я имею такую тему!
-Разве бывают...
-Были. Хотите послушать?
-Еще бы!
-Идемте в тень, - сказал дядя Миша, - там как раз освободилось место.
Чтобы яснее: это было, когда врагу у нас желали, “чтобы он жил на свою зарплату”. Зарплата у инженера (самая смешная должность в Союзе) была 120 р. Так моя история про инженера, и она будет, может быть, тоже немножко смешная. Но не такая, как зарплата.
Адик жил с женой, дочерью и большой собакой в однокомнатной квартире. Неизвестно, кто кого терпел в этой конуре - то ли большая собака троих людей, то ли люди большую собаку. Но они там жили, и долгое время.
На что надеялся наш инженер? Я вам скажу. На бубнового короля! Он был картежником, играл во все игры и думал, что в конце концов бубновый король добавит что-то к его 120. Другого способа добавить он не видел.
Но это его секрет, насчет добавить, а жена знала, что Адик “расписывает” у Ленчика “пулю” и что играют они “ради интереса” по копейке.
А у Ленчика уже играли всерьез. Там появились новые люди, и там уже играли всерьез. По рублю. И Адик, азартный человек, проигрался. Он должен был принести в этот дом большие деньги. Какие, я вам скажу в конце.
ГДЕ ИХ ВЗЯТЬ?
Адик нашел себе каторгу. Он отпрашивался на работе (или говорил, что идет туда-то и туда-то), садился в свой “Жигуль” и ехал к автовокзалу. Там он брал пассажиров до Тирасполя, до Кишинева или до Николаева. Он делал две ходки в день! На той работе, где ему давали его 120 р., его никто не спрашивал, где он пропадает, - такая была работа.
Говорят, это когда-то придумал гениальный Сталин, чтобы не было безработицы. На одно рабочее место (и на одну зарплату) он посадил троих, и проблема безработицы была решена!
Наконец-то Адик стал уставать на работе. Жена его спрашивала, что случилось, он говорил, что их шарашкина контора получила срочный заказ из Москвы.
Но когда у инженера началась бессонница, он стал рычать на собаку и у него постоянно тряслись руки, жена отвела его к психиатру. Тот сказал Адику, что его “срочный заказ” - липа и выпытал из пациента его тайну. Покачал головой. “Такая нагрузка вам не под силу, - сказал он, - поищите что-нибудь другое”. И выписал таблетки.
-Поищите что-нибудь другое... - тут дядя Миша пожал, чуть наклонив голову, плечами.
Руки у Адика трястись почти перестали, но и подниматься тоже. Ему после таблеток не подходила уже никакая нагрузка. А в том доме, где “пуля”, “включили счетчик”.
В такое вот “западное” кино попал из-за карт обыкновенный советский инженер. И что, скажите, ему было делать? Брать, как на Западе, пистолет?
У Адика обострился слух, как у лесной совы, которая хочет поймать мышку на ужин. И однажды он одним ухом услышал, что в Кишиневе есть табачный комбинат, сигареты, к примеру, “Мальборо” можно достать по два рубля за пачку, а в Крыму, доложило ему второе ухо, такая пачка стоит около пяти рублей. Ага...
И наш картежник решил: пока у него есть машина, выпутаться одним махом из ловушки, в какую он попал.
Правдами и неправдами он набрал у родственников денег в долг, съездил в Кишинев и накупил-таки задешево сигарет. Набил пачками три мешка и загрузил багажник. Пригласил приятеля из такой же, как у него, “шараги” прогуляться в Крым, и однажды Адиков “Жигуль” выехал навстречу ветру, удаче и крымскому пейзажу.
Кому в чужом городе можно продать сигареты? Адик знал, кому. Гардеробщикам в ресторанах. И они стали объезжать рестораны. Но ушлые гардеробщики давали - кто по два с полтиной, кто - по три рубля за пачку.
Ребята вконец измотались, катаясь от ресторана к ресторану, когда увидели... нет, это нужно рисовать красками.
У входа в ресторан лицом к улице стоял молодой грузин. Но какой! На нем были модные тогда джинсы “Вранглер” со всеми, как сейчас говорят, прибамбасами, он был в мокасинах последнего выпуска, белоснежная батистовая рубашка была расстегнута, а в черных зарослях на груди посверкивал золотой крест. Руки были в перстнях, молодец стоял гордо, как князь, и если чуть поворачивал голову, так только ради девушек, которые проходили мимо. Девушки ненадолго отражались в его зрачках.
И вот в них отразился мятый, после машины, небритый и измученный, наш Адик.
-Слышь, парень, - услышал князь робкое, чуть ли не рабское, - тебе “Мальборо” не нужны?
Грузин сверху вниз повел головой.
-Сколько?
-Много.
-Я возьму блок. Неси.
-По пять...
-Я сказал: неси.
-Слышь, парень, а может, еще кому-то нужно много “Мальборо”?
Грузин не ответил. Он только поднял руку с печаткой. Указательный палец отогнулся в сторону сквера слева от ресторана.
-Там. У фонтана. Спроси Милу. Она иногда берет сигареты.
И мятого парня сменила в глазах грузина девушка в коротенькой юбке.
-Дядя Миша, да вы поэт!
-Поэт не я, а Адик. Он как-то на пари поступил в Ленинграде на режиссерский факультет. Но учиться этому несерьезному делу не стал. Ему отсоветовали родители. Он предпочел должность инженера, однокомнатную квартиру и 120 р. зарплаты. Поэт он, у меня всего лишь хорошие уши. Он рассказывал эту историю моему сыну, а я слушал. Вам-таки интересно?
Адик - он уже был на последнем дыхании - идет в сквер и видит сцену у фонтана. Там стоит пара, очень похожая на семейную, и выясняет отношения. Наш одессит дожидается паузы и подает свою реплику:
-Простите, вы Мила?
-Да, Мила, а что такое? - она все еще сердится.
-Вам “Мальборо” не нужны? Много.
-Не нужны! - режет его ножом по сердцу мужчина - он все еще в ссоре с женой.
Она же ему отвечает (ситуация “брито-стрижено”):
-А мне нужны!
Короче: мужчина в конце концов машет рукой и уходит, женщина выкуривает сигарету и заговаривает с Адиком, все еще поминая всякими словами строптивого мужа.
Еще короче: они сидят в Адикиной машине и едут к какой-то тете Клаве, она живет ближе Милы, которая наверняка возьмет половину товара - все-таки по 4, а другую купит сама Мила, потому что одна она всего не потянет, потому что время сейчас тяжелое, а они с мужем выплачивают стоимость дома, купленного пополам со свекровью, муж уже ног не тянет, работая на двух работах, а тетя Клава, тоже их родственница, сказала, что сигареты особенно хорошо продавать за городом, в горах... И Мила трогает нашего симпатичного, между прочим, Адика за рукав и время от времени заглядывает ему в глаза (вы еще помните ее рассерженного мужа?).
Они остановились у какого-то трехэтажного дома, вышли из машины. Адик берет два мешка, Мила - один. Дело идет уже к вечеру. В доме зажигаются окна.
Эти двое поднимаются на второй этаж, останавливаются у квартирной двери.
-Вы чуть подождите, - говорит Мила, - у тети Клавы в это время бывает ее... ну, избранник, хоть ей уже 45...
Джентльмен Адик, чье сердце почти уже освободилось от тяжестей последнего месяца, все понимает: 45 - это еще не так страшно... В конце концов, какое ему дело? И достает сигарету.
За дверью послышались голоса, потом они стихли.
Бог мой, неужели удача? Проклятые карты! Да чтоб я за них сел еще раз!.. Ох!.. Переночуем в машине, а утром, по холодку - домой!..
Так прошли прекрасные 40 минут. Дверь молчала. А ей пора бы открыться. Адик поднял руку, чтобы постучать, но, воспитанный человек, передумал.
Но все-таки через пять минут постучал. Дверь снова промолчала. И тогда он слегка толкнул ее. И дверь открылась. И наш одессит увидел... длинный коридор, который выходил, как это бывает в разновысокой Ялте, на улицу, что шла на уровне второго этажа этого дома! Он пронесся по коридору - на улице, конечно, никого уже не было...
Машина! А вдруг и ее!..
-С бабками? - безмятежно спросил приятель, показывая из машины голову. - Мила сказала, что с тобой там расплачиваются.
-Она здесь была?!
-Ну да. Выкурила сигарету, “Мальборо”. Сказала, что тетю Клаву пришлось долго уговаривать. И ушла. Ну, сколько?
-Вот сколько, - и Адик скрутил кукиш. Но показал он его скорее себе, чем приятелю.
Утром, по холодку, они ехали домой. Пробирались, чтобы не попасть на глаза гаишникам, которые в Ялте взимали мзду с каждого проезжего, окольными улочками, где стояли в зелени фруктовых деревьев и цветочных кустов частные домики.
Приятели молчали. Молчать им было о чем. Еще вчера днем они были предприниматели, сейчас они просто лохи. Два лоха. Два чудака на букуву “м”... Два... Два...
Правда, приятель сказал кой-какие утешительные слова:
-Хорошо, что хоть машину оставили.
Машину вел приятель, Адик вдруг крикнул: Стоп! Сунул руку в “бардачок”, вытащил длинную отвертку и выскочил из машины. Побежал к двоим, мужчине и женщине, стоявшим у калитки перед невыскоим домом. Приятель приткнул машину на обочине и поспешил за ним.
У калитки стояла вчерашняя пара. Адик схватил женщину за руку, в другой его руке была отвертка.
Конечно, женщина открыла рот:
-Какие сигареты! Какая тетя Клава! Я не знаю никакой тети Клавы! Меня вчера в городе не было! Я вас первый раз вижу! Я сейчас соседей позову!
-Зови, зови! - отвечал белый от всего пережитого за последний месяц Адик. - Я им расскажу, чем ты занимаешься!
Невидный мужчина, по сценарию, муж, некоторое время молчал, наблюдая эту незапланированную сцену, потом положил ей конец.
-Ладно, парень, - сказал он, - отпусти ее: все будет в порядке. Лора, закройся. Идемте в дом, ребята.
Одесситы, оглядываясь по сторонам, пошли вслед за Милой-Лорой, муж ее запирал калитку.
Ну и вот, Адик с приятелем усажены за стол, перед ними бутылка холодной минералки, напротив сидит тот невидный мужчина, в общем-то парень их лет, слушает Адикин сбивчивый рассказ - его вдруг потянуло на откровение. И про карты, и про счетчик... Лора пока стоит, поджав губы, и вставляет в разговор разные раздраженные слова. От вчерашнего обаяния в ней не осталось и следа.
Что происходит в голове Саши, хозяина дома, не узнает никто, но через некоторое время на стол ставится обед и графин с холодным, из погреба, красным вином. И Саша - может, он стосковался по хорошему собеседнику, в котором он увидел чем-то близкую ему душу? Может, Адик наш обаял его, как это у него случается с каждым, с кем он заговаривает? - и Саша вдруг рассказывает гостям, что:
у них дело, в котором все разыграно по нотам;
они “кидают” лохов-иностранцев, которые сходят в Ялте с пароходов с большими чемоданами, чтобы иметь советские деньги;
тот грузин перед рестораном - реклама их “фирмы”, именно к нему, лишь его завидев и чуточку от его вида остолбенев, устремляются все лохи;
Лора “пускает лоха через рассказ”;
и после “кидает через проходняк”, пряча чемеоданы или, как в их случае, мешки под лестницей;
после чего они на несколько дней исчезают из Ялты - чтобы сбыть товар и просто на всякий случай, хотя никто из “кинутых” иностранцев в милицию, как правило, не обращается;
их “кинули” по инерции, да и то по настоянию Лоры, с которой Саша не захотел спорить; на этот раз они сплоховали, не уехав еще вчера из-за поломки машины, да и кто знал, что одесситы поедут как раз по этой улочке...
Компания отобедала и тут Саша спросил, может ли Адик подъехать в одно место, потому что его машина не на ходу.
С Адиком в это время уже расплатились, гора с плеч спала, и сделать одолжение такому человеку, как Саша, он был готов.
Приятель остался в доме, Адик сел за руль, рядом с ним, как и вчера, сидела все еще молчаливая Мила-Лора.
Они куда-то съездили, Адик помог женщине загрузить в машину два чемодана и они вернулись в гостепримный дом хороших грабителей.
Вот и все. Можно ехать домой, в Одессу.
Саша его остановил. Он открыл один из чемоданов, порылся в новехоньких шмутках и сказал Адику:
-Выбирай, что хочешь. Теперь ты у нас в деле и в доле.
-Как?..
-Ты еще не понял? Береженого, как говорится, бог бережет. Это чемоданы одного польского лоха. Слышишь гудок “Украины”? Это она его увозит. Так ты выбирай...
Потрясенный Адик выбрал джинсы, он надел этот памятный подарок, когда вернулся в Одессу...
-Вы обещали сказать что-то про “большие деньги”, которые был должен Адик.
-А-а... Я как-то рассказывал эту историю и назвал ту сумму, из-за которой заварилась вся ялтинская каша. Я ее назвал, так тот, кто ее слушал, сказал, что такие деньги приличные люди “зарабатывают до обеда”.
Вот вам рассказ для той газеты, - закончил дядя Миша, - для той газеты, о которой я мечтаю. Знаете, как бы я ее назвал? “Все суета”!


Комментарии (Всего: 1)

Куда сбежать от этого мира? нас всех перемешали в этом мире,как ложку сахара в чашке с чаем, для кого-то это вкусно, для кого-то не очень, а для кого-то пративно....

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *