Ход королем

В мире
№13 (623)

Дипломатия имеет в своем арсенале множество средств воздействия. Термины, которыми эти средства обозначаются, зачастую мало понятны непосвященным. Так, можно выразить озабоченность, а можно – выразить серьезную озабоченность. Добавляете в фразу всего лишь одно прилагательное, и вот уже ваш адресат – министр соседнего государства чувствует, что между вашими странами вот-вот пробежит черная кошка.
На ближайшую субботу намечено открытие саммита Лиги арабских государств. Саммит будет проходить в столице Сирии - Дамаске. В повестке дня в основном экономические вопросы, и, казалось бы, ничто не сулило никаких осложнений. Однако в начале недели в мировых СМИ появились сообщения, в которых упоминались дипломатические термины (о них я говорил выше).
Так, приводились неофициальные мнения неназванных лиц о том, что Саудовская Аравия намерена бойкотировать саммит. Однако вслед за этим сообщались мнения и других персон, также согласившихся дать комментарии на условиях анонимности.
Эти комментарии уже отличались от предыдущих тем, что предполагаемый бойкот может оказаться не чем иным, как разновидностью так называемой «дипломатической болезни», выражающейся в том, что, например, посол, не явившийся на некое дипломатическое мероприятие, посылает вместо себя дипломата более низкого ранга. Это является одним из способов демонстрации отношения при сохранении внешних дипломатических приличий.
Выдержав эффектную паузу, Саудовская Аравия  во вторник, 25 марта, официально опровергла сообщения о вероятном бойкоте королевством саммита в Дамаске. Саудовский наследный принц сообщил, что Саудовская Аравия «не может не принять участия в этом важном общеарабском совещании» и «будет в числе первых присутствовать на встрече в Дамаске». Он заявил, что Саудовская Аравия не откажется от своей лидирующей роли. Однако наследник престола так и не ответил на вопрос о том, на каком уровне будет представлено в Дамаске королевство.
Чем режим Асада вызвал недовольство одного из лидеров арабского мира? Своей проиранской позицией, которая все больше и больше идет вразрез с интересами арабов.
Одним из примеров обострившихся противоречий между Сирией и ее соседями стал кризис власти в Ливане.
Известно, что из-за противодействия оппозиции, во главе которой стоит террористическая организация “Хезболла”, поддерживаемая Сирией и Ираном, в этой стране уже много раз переносились выборы  президента. Один из деятелей парламентского большинства Ливана, Валид Джумблат, призвал арабских руководителей «отказаться от поездки на саммит в Дамаск, на котором не будет присутствовать президент Ливана».
Это заявление вызвано тем, что, во-первых, президент до сих пор не избран, а во-вторых, премьер-министр Ливана, который с ноября прошлого года временно исполняет обязанности президента, также объявил о своем намерении воздержаться от участия в совещании.
Показав свое отношение к сирийскому режиму в принятой среди дипломатов форме, король Саудовской Аравии предпринял еще один шаг, на этот раз достаточно неожиданный. По крайней мере, иранские аятоллы должны прийти от этого шага в священный ужас. Король объявил о том, что он планирует провести межконфессиональную конференцию, в которой примут участие мусульмане, христиане и иудеи. Как говорит об этом сам король, представители трех крупнейших монотеистических религий должны действовать сообща, чтобы «защитить человечество».
Поступок саудовского монарха необычен прежде всего тем, что законы Саудовской Аравии запрещают даже ввоз на территорию страны любых предметов, связанных с немусульманскими верованиями и культами, не говоря уже о визитах самих последователей этих культов.
Но король, как оказалось, настроен настолько серьезно, что даже обсудил идею саммита, направленного на диалог между религиями, несколько месяцев назад в беседе с Папой Римским: «Я предложил ему обратиться к Богу посредством заповедей, которые принимают все монотеистические верования и которые записаны в Библии, Новом Завете и Коране».
Судя по тому, что саудовский король сообщил также о том, что высшее духовенство государства, являющегося «хранителем ислама», поддерживает его идею, он настроен весьма решительно.
В том случае, если монарх доведет задуманное до конца, даже сам факт подобной встречи вне зависимости от ее результатов будет означать поражение иранской политики «борьбы с крестоносцами».