Какие подарки приготовил нам МЕТ к летнему сезону

Культура
№28 (638)

В любое время года, даже жарким летом, Метрополитен-музей, самый крупный и самый богатый музей мира, который ньюйоркцы называют по-дружески коротко – Мет, обрушивает на любителей искусства каскад новых выставок, поражающих своим разнообразием, оригинальностью и высочайшей ценностью представляемых экспонатов. Именно в этом великолепном музее можем мы познакомиться с искусством лучших мастеров всех времён и народов. Наша газета всегда оперативно сообщает своим читателям о самых значительных выставках в ведущих музеях столицы мирового искусства, как нарекли Нью-Йорк. Сейчас мы расскажем вам, что же дарит нам Мет этим летом.
Начнём, разумеется, с двух основополагающих крупных, занявших – каждая – анфиладу залов, выставок. Их можно назвать выставкой шедевров. Джозеф Мэллорд Уильям Тёрнер. Богатейшая ретроспектива полутора сотен работ этого выдающегося английского пейзажиста представлена сейчас в Метрополитен. Затаив дыхание, стою я у необычайно эмоционального, как бы обнажающего нервы зрителя полотна «Рыбак в ночном море». Впечатление такое, будто это я, ты, т.е. каждый, кто смотрит на картину, – в утлой лодчонке брошен на милость волн в неспокойном море. А сноп лунных лучей, прорвав тучу, расстилает не дорожку, а огромную пенную площадь и грозит гибелью. Может, это аллегория извечно подвергающейся опасности жизни человеческой? Удивительно то, что талантливейшее это, обратившее на себя внимание «всего» Лондона полотно написал Тёрнер, едва достигнув двадцати лет, в 1796 году.
 Этот очень рано состоявшийся художник родился в скромной семье лондонского парикмахера и уже в пятнадцать лет стал студентом Королевской Академии художеств. Ему повезло: он оказался в числе последних учеников одного из величайших британских живописцев и теоретиков искусства Джошуа Рейнольдса, успев проучиться у него чуть больше двух лет. Следуя заветам учителя, много и тщательно изучал живопись старых мастеров, выбрав для себя два приоритетных имени – Никола Пуссена и Клода Лорена, творивших за полтора столетия до него. Лорен оказал на молодого мастера, как и Рейнольдс, немалое влияние. Но композиция, перспектива, моделировка и пропорции живописных объектов у Тёрнера абсолютно самостоятельны и оригинальны. Как истинный художник он хотел делать и переносил на полотно то, что до него не делал никто, и большая популярность Тёрнера, вплоть до наших дней, объясняется не только масштабами таланта, но и самобытностью, высокой духовностью его творчества.
Художник большой страстности и больших идей, был он, пожалуй, лучшим английским маринистом, чьи изумительные морские пейзажные и батальные сцены ценятся высочайше. Недаром нашего великого мариниста Ивана Айвазовского называют вторым Тёрнером именно потому, что работы его столь же глубоко впечатляющи, экспрессивны и реалистичны. Я просто онемела, когда увидела большое полотно Тёрнера «Крушение», сопоставимое по накалу эмоций и динамике движения с «Девятым валом» Айвазовского. Оно может быть истолковано как метафора хрупкости жизни человека и его бессилия перед грозной мощью природы. Эта одна из лучших его работ вошла в обойму мировой классики. Как и другие марины художника, она в известной степени документальна, т.е. сюжет каждого холста основан на действительно происходившем событии. Тёрнер сопровождал флот адмирала Нельсона и был свидетелем битвы при Трафальгаре, когда адмирал был убит. Она детально запечатлена на нескольких развёрнутых батальных полотнах художника. На одной из картин он показал возвращение армады в Англию. Ему понадобились весь эмоциональный опыт художника и весь талант, чтобы в одном живописном сюжете совместить торжество победного возвращения флагманского корабля и горечь утраты великого флотоводца, чьё тело этот корабль вёз к родным берегам. А вот ещё одна столь же трагичная картина гибели английского патрульного судна, буквально расстрелянного из французской крепости. Поражает будто сквозь слёзы показанная художником дисгармония тонущего в клубах чёрного дыма корабля и играющего солнечными бликами улыбающегося моря. Для мастера характерен плотный и в то же время лёгкий мазок и особый, «тёрнеровский» эффект солнечного освещения водной глади, за что и был он прозван Золотым Тёрнером, особенно после его неповторимых венецианских шедевров.
Он очень любил свою страну и воспевал негромкую её красоту. Оставил множество чудесных нежных, светлых акварелей и пейзажей маслом. Особенно любил писать старые замки на крутых холмах. Эта обширная серия холстов очень важна исторически, так как не все замки сохранились, и именно Тёрнер сумел оставить зримую память о них. Его образные полотна часто используются кинематографистами и издателями исторических романов и исследований. Да и сам художник делал порой свои картины как бы иллюстрацией к известным книгам. Так, остроумно написал он, как гомеровский Одиссей перехитрил циклопа Полифема (эту картину назвали даже вершиной творчества живописца), и очень хорошо отобразил путешествия байроновского Чайльд Гарольда.
В своём позднем творчестве, уже в середине позапрошлого века, Тёрнер вдруг обратился к живописи абсолютно нового типа. Критики-академисты даже называли её «плодом больных глаз и дрожащих рук». А полвека спустя об этих творениях старого художника говорили уже как о первых ласточках модерна. Таким он был – великий маринист, великий классик и один из первых модернистов.
На втором этаже гигантского здания Мет расположилась ещё одна грандиозная выставка - сокровищ искусства из твёрдого камня, украшавших дворцы Европы. Мы много раз видели в разных музеях, в частности, в Эрмитаже и московском пушкинском музее, это изумительное каменное узорочье, дивные инкрустации цветными каменьями и рисунчатые сюжетные мозаики, объединённые в искусстве общим термином «пьетро дуро», что и означает твёрдый камень, художественные изделия из него. Но то, что предложено нашему взгляду, нашему уму, самому изощрённому воображению, превосходит всё возможное – так много здесь непревзойдённых шедевров. Мозаичные, очень сложного рисунка и колористики виртуозно выполненные панно и столешницы, портреты и пейзажи, натюрморты и жанровые сценки, вазы, шкатулки, шкафчики, урны, камеи...
Чтобы показать, сколь древним и профессиональным является труд каменных дел мастеров, выставку открыли небольшим, всего с метр величиной, виртуозно выполненным сфинксом с лицом фараона Сенвострета из полированного гнейса. Властный, умный, склонный к пессимизму. Ему почти четыре тысячи лет. Его создатель гениален.
Много предметов античности, в том числе из бань Каракалы, украшения вечного города. «Именно изделия из твёрдых камней помогают сохранить историю в её вещном выражении», – писал более четырёхсот лет тому назад знаменитый историк искусства Джорджио Вазари. Это так и есть. Мы знакомимся с произведениями больших мастеров предренессансной эпохи, Раннего и Позднего Возрождения, прославивших Италию и сохранивших её историю, их талантливейших собратьев-виртуозов из средневековой Германии, Франции, Нидерландов... И России. Она представлена огромной, отделанной золотым кружевом малахитовой вазой и другими сокровищами, которые изготовлялись из уральских и алтайских минералов, начиная с петровских времён, русскими чудо-мастерами, как никто другой понимавших душу камня. Гранёные вазы и чаши из Петергофа, Екатеринбурга, Зимнего дворца... Я даже не пытаюсь описать хотя бы один из шедевров этой уникальной экспозиции. Их 147. Их нужно увидеть.
Конечно же, любителей искусства заинтересуют замечательные произведения средневековья и Ренессанса, прибывшие из музея Виктории и Альберта. Так что у вас будет не виртуальная, а действительная возможность как бы побывать в Лондоне. Вы увидите 35 ценнейших экспонатов, которые известнейший этот британский музей экспонирует в Нью-Йорке. Среди них превосходная резная из слоновой кости статуэтка распятого Христа работы Джованни Пизано; бронзовый ангелочек Донателло; Мадонна с младенцем старого немецкого мастера деревянной резьбы Вейта Штосса и много других интереснейших вещей, включая старинный манускрипт Леонардо да Винчи.
В том крыле Мет, что отдано восточным искусствам от времён древнейших до наших дней, открылась познавательная выставка «Анатомия шедевра: как читать китайскую живопись». Действительно, нашему европейскому глазу сложно «прочесть» и уяснить потаённый смысл кажущегося простым сюжета китайского живописного полотна. Тем более что представленные шедевры обнимают целое тысячелетие и несколько сменивших друг друга философских концепций. Даже те, кого раньше китайские ландшафты и портреты, цветы и птицы не волновали, найдут для себя много заново открытого и понятого.
Разумеется, знатоков и любителей фотографии привлечёт столетняя, от рождения фотоискусства в 1840 году до 1940-го, выставка. Представлено более десятка выдающихся мастеров, а в их числе великие Надар, Уокер Эванс, Мен Рей, Анри Картье-Брессон... Их работы, даже самые ранние, не устарели. Рядом ещё одна фотоэкспозиция - «Фотография на фотографии», когда мастер снимал свои произведения в зеркальном отражении. А вот если вы заберётесь на крышу, где привольно раскинулся особый, с потрясающим видом на Манхэттен сад, то увидите представленную здесь, как и ежегодно, наиновейшую современную скульптуру. На этот раз – полихромные металлические композиции Джеффа Кунса. Любопытно, хоть и несколько ошарашивает. Я думаю, небезынтересны будут для вас экспозиции перуанских изделий из перьев и тибетского оружия; вновь открытые галереи искусства Океании и французского декоративного искусства. Поспешите в Мет. Музей расположен на манхэттенской 5-й авеню на углу 82-й улицы. Поезда метро 4, 5, 6 до 86-й улицы. Помните, ничто и никто не лечит нас так, как искусство.