ДО ПОСЛЕДНЕГО КАДРА КРОВИ!

Культура
№40 (650)

Нью-Йоркский международный кинофестиваль отвечает любому вкусу, кроме дурного. В этом году в его активе, как было заведено с момента организации, ленты сугубо разные, но традиционно нет проходных. При этом, как выясняется, снятое добротно и профессионально не всегда ублажает избалованную зрелищами душу: в программе  форума  есть такие  сокровища, что на их фоне отдельные фильмы, которые в ином контексте (или вовсе без фестивального контекста)  можно было бы отнести ко вполне приличным, просто блекнут, становясь фактически никакими...  
Сегодняшнего зрителя сложно завлечь на костюмированную драму прошлых лет - он умудрен, страсти на старый манер кажутся ему безнадежно наивными. Но легендарную «Лолу Монтес» снимал не ремесленник - культовый режиссер Макс Офульс . Его картине - последней, фактически стоившей создателю жизни из-за диких финансовых перипетий- старость не уготована.
Для Нью-Йоркского фестиваля ее выбирали трижды: в 1963 году, затем в 1969 (после первой, не самой лучшей реставрации) и, наконец, сегодня - спустя более чем полвека после создания, в версии наиболее полной. Макс Офульс так ее и не увидел. Первый выпуск невероятно дорогой картины оказался провальным, ее отдали на откуп продюсерам, которые стали кромсать и выбрасывать драгоценные кадры, в пылу негодования уничтожив оригинальный негатив.
Над этой картиной, судя по всему, горела черная звезда: исполнительница заглавной роли Лолы Монтес, былой секс-символ Франции Мартин Кароль спустя совсем небольшое время после съемок умерла от сердечного приступа в гостинице в Монако: ей было сорок шесть.
Но и когда фильм демонстрировался безжалостно обкромсанным, и когда массовый критик вопил о дурновкусии, о длиннотах, о скуке разочарованных зрителей, критики элитарные (читай, настоящие...) вроде Франсуа Трюффо, работавшего тогда в высоколобом журнале «Кайе дю Синема», защищали картину с яростью молодых львов. Знаменитый американский обозреватель Эндрю Саррис писал: «Cтавлю на кон свою профессиональную репутацию: по моему нескромному мнению, «Лола Монтес» - величайший фильм года! Любого...»
...Камера наезжает, буквально скользит, выискивает все мыслимые углы наклона, чтобы ни одна деталь - а из чего же, как не из деталей, состоят жизнь и искусство... - не осталась незамеченной. Вопиющая пошлость циркового убранства, вопли циничного шпрехшталмейстера (роскошный Питер Устинов) резко контрастируют с романтическими сценами былой жизни героини. Выряженная как королева, она уже пала, став циркачкой - стоит и мертвеет от отвратительного жадного любопытства обывателей: распорядитель двусмысленных «живых картин» призывает задавать любые скандальные вопросы за двадцать пять центов и раскошеливаться пощедрее за возможность поцеловать руку знаменитой Лолы Монтес...
А она все молчит и вспоминает, что в том давнем году, в том роскошном экипаже, по той дивной горной дороге ехала не с кем-нибудь - со знаменитым композитором Листом...
Лола была дочерью морского офицера, умершего в Индии от холеры. Из мести матушке, озабоченной исключительно устройством своей личной жизни, хорошенькая и своенравная Лола женила на себе ее любовника, лейтенанта Джеймса, который оказался пьяницей и гулякой. Потом у нее были многочисленные романы - с дирижером, со студентом, со знаменитым композитором, с самим королем Баварии... Но не менее огня многочисленных любовных страстей ее сжигало  желание танцевать. В танце Лолы не было классической грации, что и заметил понимающий в хореографии Его Величество Людвиг Первый, но был характер и темперамент. 
 Она была фавориткой августейшей персоны, получившей в дар дворец, и не боялась выйти на балкон этого дворца, чтобы поднять тост за революционный народ. Она бежала от этого замечательного народа в карете и умерла в бедности. Фильм не показывает ее сражения за существование - дном падения обозначен цирк как символ осмеяния человеческого вознесения. Сегодня ты при короле - завтра тебе корчат рожи клоуны, не отрекайся ни от чего - это жизнь.
Но какой неистовой красоты она была полна - и как сочно и полнокровно запечатлевает каждую мизансцену скрупулезная камера...
Реальная Лола Монтес (встречается и написание «Монтез»), урожденная Элизабет Розанна Гилберт, родилась в Ирландии. Она действительно потеряла отца и женила на себе возлюбленного матери, с которым разошлась в Калькутте и вернулась назад в Англию через Испанию. Там молодая дама сделала остановку и начала сценическую карьеру (вот откуда звучный псевдоним). Романы и скандалы были абсолютно не придуманным реальным знаком ее бурной жизни - именно презрение ко всем и всяческим границам кинуло ее в объятия короля. Этот союз  длился два года, потом был побег из революционного Мюнхена в Лондон, брак с кавалерийским офицером, новый побег - на этот раз в Америку, где карьера танцовщицы была успешной, но очередной брак распался...
Лола Монтес умерла в бедности и забвении в сорок два года от пневмонии, которой предшествовал инсульт, оставивший ее хромой. Ее могила на одном из бруклинских кладбищ заброшена, полустертая надпись не содержит никакой информации, кроме имени, данного при рождении, и возраста.
Зрителю остался необыкновенно яркий и зрелищный фильм - о том, какой расцвеченной бывает мечта, какими серыми - краски реальной жизни и какой парадоксальной - мысль, что жить все-таки стоит...
...Другой культовый режиссер, который, благодарение богу, жив и которому в этом году исполнилось семьдесят, молчал долгих семнадцать лет. Знаменитый, но выдержавший протяженную  творческую паузу польский режиссер Ежи Сколимовски (забросив кино, в котором оставил весьма заметный след, он увлекся живописью и занимался ею в Калифорнии) только что закончил съемки своего нового, шестнадцатого фильма «Четыре ночи с Анной».
...Похоже, что перед нами убийца - затравленный, вздрагивающий от каждого шороха, кого-то выслеживающий. Нет сомнений - он уже сделал одно черное дело: в чане у какого-то сарая хранит отрезанную руку. Но когда зритель уже весь скован ужасом, выясняется, что несчастный - работник больничного крематория (совершенно удивительный Артур Стеранко),  и страшный реквизит - его повседневное ремесло.
А выслеживает он предмет своей страсти - белокурую пышнотелую медсестру Анну (Кинга Прейс), которая во время ночных дежурств отдыхает в барачной комнатке. Туда и проникает герой, предварительно подсыпавший снотворного в баночку с сахаром, которую загодя извлек из комнаты медсестры и вовремя поставил на место. А когда он оказывается в ее покоях, то начинает ликвидировать разгром после шумной именинной вечеринки, куда его не звали, пришивать пуговицу к белому халату своей ненаглядной, подкрашивать лаком ногти на ее ногах, чинить сломанные часы, надевать колечко с настоящими бриллиантами на ее пальчик, а потом осторожно прикладываться головой к ее подушке, чтобы уйти, не побеспокоив.
За Анну, ставшую жертвой насильника несколько лет назад, он уже отсидел: настоящего виновника не нашли, а этот, на свою голову позвонивший в отделение милиции, так заикался, что у представителей власти сомнений не осталось. Теперь он пребывает в раю - до нового заключения за вторжение в заветную комнату.
Задав себе смешной вопрос, что есть любовь, мы в своем эгоистическом отрицании невзаимного чувства не сыщем ответа.
Два таких контрастирующих фильма созданы абсолютно разными средствами: буйство красок и декораций у Офульса - и провальная чернота бесконечной ночи у Сколимовски, мелодрама под старину - и исполненный экзистенциальной тоски триллер, о котором можно было бы сказать «вневременной», если бы не такие узнаваемые черты страшного авторитарного быта: месиво размытой дождем почвы, грязь обшарпанных стен, убожество социалистического рая - и перекошенная рожа орущего милиционера, поборника народной власти, так сладостно сварганившего против безответного несчастного героя дело и упекшего его за решетку.
Два совершенно разных фильма, но и тот, и другой созданы на головокружительной высоте режиссерского замысла.