Обеты диеты

Америка
№12 (674)

Праздники праздниками, а организм не казённый

От вчерашнего ещё не отошёл, сегодняшнее уже в желудке, сидишь и гадаешь, кому бы дать это переваривать?.. И, главное, слово даёшь - ни грамма, ни крошки, ни капли. Ну, в этот раз точно!.. А всё равно вольёшь, напихаешься, утрамбуешь под галстук, так что руки к лицу дотянуть не можешь, и сидишь, с глазами борешься. Щёки до загривка в смальце, а ты, ни то, что салфеткой - губу об губу обтереть не в силах. И хозяева гадки, и именинник, и сам ты себе противен. Денег готов дать, чтоб тебя кто из-за стола вынул, на ручках вынес, да по спинке постукал. А ведь не одна сволочь... Потому что вокруг все, как и ты - в гусином жире на салфетки беспомощно пялятся. И денег у тебя ни шиша.
А начинается всё традиционно со стенаний.
- Ой, ой!.. - вздыхает справа очередная страдалица и ты кривишь рот. - Это ж сколько всего! Что ж мы теперь с этим, как же?..
- Кушайте на здоровье! - улыбается польщённая хозяйка, а слюна твоя уже на рукаве. - Вот курочка, холодное, язычок заливной, грибочки, расстегайчик...
- Что ж вы нас не жалеете!.. Как же мы с этим всем?.. Небось и горячее подадите?..
- Непременно! - успокаивает хозяйка заламывающую руки жертву будущего обжорства, и перечисляет.
- Ну, как вам не стыдно? Разве можно так?.. Ещё скажите - и сладкое будет!
- Будет, будет, не переживайте! Два тортика, печенье домашнее - сегодня пекла...
- Ой, замолчите, прошу - сердца у вас нет!..
Хочется встать, повернуться вправо и успокоить страдалицу рвущимся из души советом: “Не хотите, не ешьте!”. Но сидишь и приторно улыбаешься. А слева уже крякают, довольно потирая ручки:
- Под водочку всё пойдёт!.. Под неё родимую не грех...
И начинается...
Мужичонка напротив, отвернувшись от супруги, опрокидывает первую, тут же подставляя наливающему опустевшую рюмочку с невинными глазками и лёгким укором, будто его обошли. Супруга мужичонки к заливному тянется, грудь в селёдочку оказией окуная. Чесночёк из холодного нос щекочет. Смотришь, как этот гад вторую вколачивает, и желудочный сок в тебе восходит, кипит пениться, шепчет: “Завтра, завтра...”
По прошествии праздничка, пару деньков от зеркал пошарахавшись, признаёшь, наконец, как факт - и раздобревшее тельце, и опухшее рыльце, и слабоволие, суля себе физкультурные расправы и диетические бесчинства.
Девизом звучит: “С завтрашнего дня!”.
А завтра наступает лишь завтра, как его не торопи. И коротая ожидание, ты накидываешься всяческой разностью, с мыслями о том, как с самого утра, практически с рассвета начнётся твоя новая здоровая, безпраздничная жизнь. “Надо уничтожить все вредные продукты!” - понимаешь ты, и приступаешь к ликвидации, перемещая вредное из холодильника в желудок. И, вот, уже ночь за окном, а ты, едва ворочая туловищем, всё добираешь с колена то, что завтра и навсегда тебе будет самим собой заказано.
Просыпаясь же утром, понимаешь, что рассвет прошёл мимо. Какое-то время, потягиваясь в постели, подумываешь над следующим завтра, но говоришь себе: “Вставай!”, и встаёшь, ощущая, что вчерашняя энергетика утеряна бесследно, а в голове полная неразбериха. “Любопытно!” - говоришь себе, садишься за стол, берёшь листок бумаги и пишешь.
“Хочу: похудеть, спать, пить, жрать”
“Не хочу: толстеть, бегать, плавать, двигаться”
Улавливая некую несовместимость, зачёркиваешь. Пишешь с красной строки.
“Хочу: похудеть, не толстеть, (спать пить, жрать) - берёшь в скобки.
“Не хочу: голодать, бегать, плавать, двигаться (толстеть) - берёшь в скобки.
Долго ломаешь голову над формулой. Ставишь числитель в знаменатель и наоборот, деление заменяешь умножением, пока не рвёшь листок в клочья с рыком и матом.
Приходишь к выводу, что без еды - смерть, без спорта - жизнь, и уверенно направляешься к холодильнику. А там - морковка. Злишься на себя сегодняшнего и радуешься себе вчерашнему.
Хрумкая, листаешь глянцевые журналы с красавцами в бикини. Любуешься кубизмом чужих животов, мечтая о себе обновлённом. Томно поглядываешь на последнюю морковь, когда звучит роковой звонок.
- Вечером встречаемся? - кричит в трубку приятель.
И ты морщишь лоб, отчётливо вспоминая, какой сегодня день.
- Ёлки!.. Я и забыл совсем.
- Балда!.. - смеётся он - Так, значит, в восемь?..
- Ага.
- Ну, бывай!..
И этот могильщик твоих планов, палач кубического живота, гаснет, оставляя тебя растерянного один на один с гамлетовской дилеммой - простой и сложной: “Жрать или не жрать!”
Ты, конечно, говоришь себе: “Не жрать!”, придумывая хитрые ходы исполнения намеченного.
Светлые мысли, озаряют твой морковный мозг, обретая форму и трансформируясь в слова: “Сытость уберегает от обжорства!”
Переполненный вновь обретённой энергетикой, ты немедленно догрызаешь последнюю морковку и бежишь в магазин, злясь на себя вчерашнего и радуясь себе сегодняшнему.
Ещё по дороге домой приступаешь к хитрому плану объегоривания собственного организма в целях его же спасения - жуя крошащиеся, масленые чипсы.
Ты так увлечён борьбой за похудание, так напуган предстоящим актом чревоугодия, что не можешь остановиться, сметая всё купленное, чтоб на завтра, не дай бог, ничего не осталось. Потому что завтра, - а завтра это уж точно - начнётся новая, здоровая, безпраздничная жизнь, что не началась сегодня лишь по несчастливой случайности.
В восемь ноль-ноль, нанеся превентивный удар желудку, ты входишь в ресторан, а слева уже звучит голосок:
- Ой! Это ж сколько всего!.. Что ж мы теперь с этим, как же?..
Официант-душка, услужливо склонившись над жертвой будущего обжорства, вещает: “А на горяченькое мы подадим...”
Твоё воображение рисует красочные картинки его казни.
- Ой! Что ж вы нас не жалеете! Как же мы с этим всем?.. - улыбается вышколенному официанту страдалица, уже накинувшая на колени салфетку и нетерпеливо позвякивающая вилкой.
- А на сладкое... - продолжает официант, и ты падаешь на стул, беспомощно закрывая лицо ладонями.
- Вот и родименькая!.. - крякает кто-то справа, - под такую закусочку не грех!..
И омываясь желудочным соком от слов, звуков, запахов, всхлипывая и вздрагивая плечами, ты вдруг понимаешь, как несправедлив мир. Как он жесток и бессердечен, окружив тебя несчастного, своим отвратительным изобилием. И шевеля губами, будто в молитве, ты твердишь себе: “С завтрашнего дня!.. С завтрашнего дня!..”
Эдуард РЕЗНИК, Беэр-Шева