НЕСОСТОЯВШАЯСЯ ДУЭЛЬ

Дела житейские
№24 (686)

“Приснилось мне, что
Пушкин был спасен...”
Андрей Дементьев

Саша мчался на машине, скрипя зубами на частых светофорах, видно было, что он нервничал. Дэнзик тоже волновался и всё поглядывал на друга. На небольшом перекрестке перед красным светофором Дэнзик толкнул Сашу в бок:
- Смотри, твоя Наташка!
Саша поморщился. Ему не нравилось, когда его жену называли так, по-свойски. Сам он ее звал Тали, или Натали. Действительно, на другой стороне приостановился красный “форд”, но тут светофор перемигнул, и обе машины двинулись навстречу, только по разным сторонам улицы.
- Посигналь ей! - крикнул Дэнзик, поверив на секунду, что вот сейчас всё и закончится. И ничего страшного не произойдет.
- Зачем? Начнет спрашивать... Сам ведь знаешь, ей нельзя это говорить! - резко ответил Саша, бросив беспокойный взгляд в сторону красного “форда”, его смуглое лицо затвердело, потемнели голубые глаза и желваки жестко перекатывались на скулах.
Машины разминулись. Саша успел увидеть тревожное лицо Тали, а на заднем сиденье четыре темноволосые головки детей. Куда она понеслась, да еще с детьми...
Дэнзик, вывернув шею, смотрел в заднее окно.
- Саша, она остановилась!.. Она бежит за нами!
- О Боже! Этого мне только не хватало! - Саша нажал на тормоз и свернул к тротуару. Он высунул в окно кудрявую темно-каштановую голову:
- Ну, что?..
Как не вовремя он видел перед собой её прекрасное удивительное лицо... как она бледна...
- Вернись! Саша, я прошу тебя, вернись!
- А что такое? Что случилось? - он пытался изобразить спокойствие.
- Мне позвонили, что ты... Ты с ума сошел? В каком ты веке живешь?!
- В том самом, - Саша отвел глаза от ее лица.
Дэнзик нервно хихикнул. Он с самого начала был ужасно недоволен таким глупым оборотом. Конечно, ревность - страшное дело, но сначала надо убедиться, поговорить с женой, может быть, нет никаких оснований, всё сплетни и домыслы. А Саша - он же гордый упрямец, кровь кипит (южная!), в голубых глазах бешенство, трясет кудрявой головой и кричит: “Не позволю! Никому! Никогда! Это оскорбление! Убью!”. Ну, ляпнул Динкус что-то про Наташку, мол, очень ласковая, и родинка у нее пикантная. Наверное, на пляже и видел эту родинку. И сказал из зависти. Все знают, что Динкус пялит на Наташку глаза и в последнее время проходу ей не дает. Но Сашу уже было не удержать. Он ведь из-за самой малости чуть почувствует обиду, сразу разборки, драки... И поехали, как идиоты, на “дуэль”. Будут на пустынной дороге таранить друг друга машинами. С обеих сторон там глубокие обрывы. Кто кого столкнет. И каждый чтобы привез по товарищу. То ли в свидетели, то ли в спасители-вытаскиватели. Дэнзик вчера слышал от приятеля, что с Динкусом никто не желает ехать. Да найдет он, денег даст и купит себе “секунданта”.
- Сашенька, я тебя умоляю... - голос Наташи дрожал, и большие серые глаза наливались слезами. - Всё неправда, не было ничего, ни разу, никогда! Это клевета! Вспомни, у нас дети!
- Я знаю, что неправда, - мягко сказал Саша. - Но он не смеет... Это оскорбление! Мерзавцев нужно наказывать.
- Саша, прости его. Он просто дурак. Если ты погибнешь, я этого не переживу...
Саша упрямо молчал. Наташа обошла машину, легла животом на капот и смотрела на Сашу через стекло.
- Прекращайте этот цирк! - заявил Дэнзик. - Вези ее и детей домой, а я съезжу туда один.
- И что скажешь? - нахмурился Саша, и его пухлые крупные губы скривились в нехорошей усмешке.
- Это уж мое дело.
- Ну да. Ты будешь моим адвокатом и скажешь, что я заболел, в смысле - струсил.
Саша вышел из машины, обнял Наташу, она покорно слезла с капота, и они пошли к красному “форду”. Дэнзик смотрел им вслед. А ведь всего-то и надо было, чтобы Наташка сказала, что она не виновата. Но разве мог Саша спросить об этом? Ему легче было умереть. Или другого убить. Спросил бы, и все дела. Ну и гордец! Гордыня у него выше ума и таланта. Такой гений чуть не пропал! Из-за болтливого подонка...
Дэнзик вышел из машины и наблюдал с беспокойством за обоими. Пока они не уедут, ни в чем нельзя быть уверенным... Он увидел, что оба остановились... Саша что-то говорит, резко встряхивая кудрявой головой, а Наташа... Наташа падает на колени, обнимает его ноги, и всё это происходит прямо посреди дороги, и машины объезжают их, притормаживая, и водители пялятся в окна... Но вот Наташа уже в своем “форде”, дети прилипли к стеклам и машут руками, Саша тоже машет им и... направляется обратно, почти бежит. Дэнзик бросился в машину, она тут же послушно взвизгнула и рванулась вперед...
- Ничего... как-нибудь справлюсь и без тебя... - шептал он, - а ты, Сашка, водитель же никакой, и все об этом знают... так что обойдемся своими силами... А ты люби свою Наташку и делай с ней детей... чтоб не меньше шести было.
Дэнзик однажды видел Динкуса и Наташку. Вместе. Они шли куда-то по улице. Но это ведь ни о чем не говорит...
Римма ГЛЕБОВА,
Петах-Тиква