Сомерс-стрит

История далекая и близкая
№52 (714)

Почему Брайтон зовётся Брайтоном? Какой секрет таится в названии Эммонс-авеню? В чем провинился человек, давший название Фултон-стрит? И кто такие Крапси, Бенсон, Белмонт, Кнапп и Мермэйд, в честь которых названы улицы? На все эти вопросы вы сможете найти ответы в нашей рубрике, посвящённой истории названия нью-йоркских улиц.

Прославленный народным фольклором офицер американской армии Ричард Сомерс (1778 - 1804) стал «виновником» названия бруклинской улицы Сомерс-стрит, расположенной между Hull Street и Fulton Street / Truxton Street.
Сомерс, пожалуй, является самым странным и одновременно харизматичным героем наших уличных очерков. С детских лет он страдал хронической формой пиромании (тяга к поджогам), что впоследствии отразилось на его военной карьере.
В 8-летнем возрасте Сомерс спалил родительский дом, а двумя годами позже – два рыболовецких корабля в городке Грейт-Эгг-Харбор (штат Нью-Джерси). По счастливой случайности в пожарах, спровоцированных Сомерсом, никто не пострадал. Однако его родителей суд приговорил к астрономическому штрафу, месячному заключению в тюрьме и пятидесяти ударам розгами. После этого случая отец и мать юного поджигателя навсегда запретили сыну прикасаться к спичкам.
Сомерс, однако, не мог преодолеть тягу к поджогам. В 14-летнем возрасте он спалил дотла почтовое отделение, за что был приговорён к двум годам тюрьмы. Освободившись досрочно, юный хулиган отправился из Нью-Джерси в Пенсильванию, где устроился подсобным рабочим на фабрику по производству пороха. Владелец фабрики Джим Роган высоко оценил талант своего подчинённого. «Из этого парня мог бы выйти отличный военный, - без конца повторял он. – Его призвание – стрелять по врагам из пушек!»
Именно благодаря Рогану Сомерс поступил в пенсильванский университет, чтобы стать военно-морским офицером. За годы учёбы пиромана выгоняли из учреждения трижды: два раза за драку и один раз за поджог лошадиной повозки. Каждый раз Сомерса спасали потрясающие знания в области взрывного дела. Профессор Гилберт Мортон, обучавший студентов работе с корабельными пушками, говорил: «Ричард Сомерс – прирождённый воин и авантюрист. Его призвание разрушать, а не создавать. Следовательно, единственное место, где он может быть полезен, – это поле боя».
Уже в 21-летнем возрасте Сомерс оказался на военном корабле. Его фрегат патрулировал воды западной Индии во время так называемой Квази-войны между Америкой и Францией. Суть службы сводилась к разграблению французских кораблей, причём не только армейских, но и пассажирских. Свои обязанности Сомерс описал в дневнике так: «Я должен стрелять из пушек таким образом, чтобы корабль противника начал медленно идти ко дну. За это время мои братья по оружию должны разграбить вражеское судно и убить весь экипаж...» 
Надо сказать, что Квази-война считается самой странной войной в американской истории. Противники не придерживались никаких правил, а постулаты офицерской чести и вовсе были забыты. Все сражения сводились к хаотичным грабежам и убийствам. Как выразился сам Сомерс: «Ценность имели только золото, драгоценности и порох».
Капитан военного фрегата Джон Барри высоко оценил офицерские заслуги юного пиромана. «Лейтенанту Сомерсу всегда сопутствует удача, - говорил он. – Одним пушечным выстрелом он может отправить на тот свет пять десятков человек. Это прирождённый солдат!»
Солдаты и офицеры откровенно побаивались Сомерса. Внешне молодой офицер выглядел как кровожадный пират. Во-первых, он никогда не брился и не подстригался. Согласно фронтовым легендам длина волос пиромана достигала колен, поэтому он обвязывал их вокруг шеи. Во-вторых, у Сомерса был по-настоящему безумный взгляд. Он подолгу смотрел на своих собеседников и при этом ехидно улыбался. По этой причине капитан Джон Барри категорически запретил Сомерсу смотреть на себя. Во время разговора пироман должен был лицезреть сапоги капитана. 
Кстати, рост Сомерса не превышал 150 сантиметров, а вес - 60 килограмм. Худой и обросший волосами, он больше походил на голодного бродягу, чем на доблестного офицера военно-морского флота США.
В 1800 году пироман был переведён на корабль, главной задачей которого стало беспощадное уничтожение пиратов в Средиземном море. «Я нахожусь на отдыхе, а не на службе, - писал Сомерс родителям. – Наша команда из тридцати человек располагает огромным запасом продовольствия. Дни напролёт мы кушаем вяленое мясо, пьём ром, загораем и купаемся. Стрельба ведётся исключительно по ночам. Обожаю смотреть на пожары в кромешной тьме...»
Сомерс обладал очень хорошим зрением, поэтому мог разглядеть вражеские корабли на расстоянии 3 – 4 миль. Он начинал стрелять, как только противник подходил на расстояние пушечного выстрела. Многие историки считают, что пироман вообще не различал пиратские судна от пассажирских или торговых кораблей. Для него был важен сам процесс стрельбы по противнику. Уничтожить всё, что плавает в океане, вот, пожалуй, главный принцип работы Сомерса.
В 1801 году американцы начали войну с североафриканскими странами. Этот конфликт вошёл в историю как Триполитанская, или Первая берберийская война. Военачальники сочли Сомерса «ответственным и благородным офицером», позволив ему возглавить большой военный фрегат.
Перед отправкой в плавание Сомерс оснастил корабль двадцатью дополнительными пушками (таким образом, их стало около семидесяти) и взял на борт пять тысяч пушечных ядер. Экипаж новоиспечённый капитан сократил до 15 человек, а провизии и еды взял всего на несколько дней. Продукты, по его мнению, были «балластом, лишающим корабль манёвренности».
Одним из матросов команды Сомерса стал вышеупомянутый капитан Джон Барри, разжалованный военным су  дом за взятки и грабежи мирных жителей. Легенда гласит, что, поднявшись на корабль Сомерса, он первым делом произнёс: «Это судно больше напоминает пороховую бочку, чем военный корабль. С психопатом Сомерсом мы очень быстро окажемся на том свете...»
Пироман установил на корабле жёсткую дисциплину. В первый день плавания он лично застрелил двух солдат, которые отказались выполнить его приказ. Военное командование, однако, простило Сомерсу и эту вольность. Авторитет взрывника во флоте был очень высок.  
Несколько лет Сомерс выполнял на своём корабле различные миссии. Он обошёл половину земного шара и утопил, по некоторым данным, свыше двух тысяч единиц надводного транспорта. Провизию команда пиромана добывала в бою. Пленных капитан никогда не брал. Крылатой фразой стало его высказывание: «Самый лучший пленный – это сундук с золотом».
Любопытно, что в Америке за Сомерсом закрепился образ отважного и мужественного борца за справедливость. Его воспевали в песнях, стихах и гравюрах. Чаще всего сумасшедший пироман изображался как широкоплечий мужчина с очаровательной улыбкой, держащий подзорную трубу и американский флаг.
Военно-морские чины писали от лица Сомерса патриотические обращения к народу, в которых он восхвалял нацию. В газетах даже появилась поддельная переписка между пироманом и президентом США  Томасом Джефферсоном. В ней они якобы обсуждали итоги Триполитанской войны.
Погиб Ричард Сомерс так, как и должен был погибнуть. В 1804 году в водах Ливии его корабль окружили семь вражеских фрегатов. Капитан приказал стрелять из пушек без остановки. В результате хаотичной пальбы в разные стороны шесть фрегатов были потоплены, а последнее судно пироман начал медленно добивать с дальнего расстояния. Он не остановился даже тогда, когда враги попрыгали в воду и стали молить о пощаде.
Чтобы окончательно добить противника, Сомерс ворвался в помещение, где хранились пушечные ядра, с дымящейся сигарой в зубах. В суматохе он не заметил открытой бочки с порохом. Уголёк сигары упал в бочку, и боеприпасы взорвались. Грохот был такой силы, что десятки вражеских солдат навсегда потеряли слух, а из команды пиромана уцелел только один человек. От корабля 26-летнего Сомерса вообще ничего не осталось. Он разлетелся на мелкие щепки. Следствие показало, что взрывчатки на корабле было в 110 раз больше нормы, установленной правилами военно-морского флота США.
Могила с останками легендарного пиромана находится в Триполи. В 2004 году американское правительство поднимало вопрос о перезахоронении Сомерса, но переговоры с ливийскими властями закончились безуспешно.