ГРИМАСЫ социализма

Дела житейские
№8 (723)

Да простит автора читатель, что темой рассказа стала туалетная бумага. Именно она. Как говорится, из песни слова не выкинешь. История невыдуманная, имел место факт.
Марк Евсеевич Гурвич, подполковник медицинской службы в отставке, проживал в девятиэтажном доме. Там жили еще девять семей отставников.
Каждую пятницу в красном уголке при жилконторе (в некоторых домах это называлось “Ленинская комната”) собирались, чтобы обсудить текущие события, просто пообщаться.
Отставной полковник, в прошлом начальник политотдела дивизии, давал консультации о партийных делах в стране. Майор Сидор Петрович, интендант-отставник, разъяснял вопросы вещевого довольствия военнослужащих, сообщая о льготах, положенных отставникам. Марк Евсеевич, в прошлом начальник противочумного отделения на границе с Монголией, давал нехитрые советы при недомоганиях или болезнях членов семей. Простое общение, обмен хозяйственными проблемами, воспоминания эпизодов военных событий прошедшей войны - всем этим жило общество ветеранов-отставников.
И вот однажды солнечным весенним утром Марк Евсеевич встретился с Сидором Петровичем.
- Привет, Петрович!
- Привет, Евсеич!
- Как поживает супруга, ведь она вроде прихворнула?
- Ничего, поправляется, следует твоим советам, принимает аспирин, пьет чай с малиной, молоком.
- Откуда следуешь?
- Возвращаюсь из универмага, из нашего отдела.
Слово “нашего” относилось к небольшой секции на первом этаже Центрального универмага, куда выбрасывали (именно выбрасывали) дефицитные товары для некоторой категории льготников.
- Вот купил три рулона туалетной бумаги. Отпускают отставникам, - Сидор Петрович держал в руках авоську, в которой лежала туалетная бумага.
Для молодых читателей автор уточняет, что авоськой в послевоенные годы называлась плетенная из ниток сетка с ручками, которая всегда была в кармане на случай непредвиденной покупки, особенно дефицита. Говорят, что слово “авоська” придумал Аркадий Райкин. Возможно. А уж туалетная бумага была дефицитом особым. В разных местах города выбрасывали этот дефицит. Счастливые покупатели, которым дефицит доставался (больше трех рулонов в одни руки не давать, иначе всем не хватит!), нанизывали рулоны на веревочки и несли в руке: дескать, “Смотрите, какой я счастливый”.
Известие Сидора Петровича заставило Марка Евсеевича направиться в Центральный универмаг.
Пройдя мост через речку Лопань, протекавшую через центр Харькова, и еще 300 метров, наш герой добрался до универмага и поспешил в “наш” отдел.
Работница отдела, женщина лет сорока, слегка нарумяненные щеки, крупные серьги в ушах, золотая цепочка на шее, смотрела на пришедшего с явным неудовольствием. Гурвич приготовил удостоверение участника войны.
- Можно купить туалетную бумагу?
- Ваше удостоверение инвалида войны.
- Но я не инвалид, вот мое удостоверение участника войны.
- Ничем не могу помочь. Туалетная бумага только для инвалидов.
Пауза... Отставной подполковник даже растерялся, ощутив себя вроде второсортным человеком.
- Таково распоряжение начальства.
- Но как же...
- Ничем помочь не могу, идите к директору.
И тогда Марк Евсеевич решил идти напролом, то есть пробиться к директору. С трудом преодолел четыре этажа (лифта нет). На дверях металлическими буквами надпись: “Директор универмага, прием посетителей по вторникам и пятницам с 14.00 до 17.00”. Предварительно постучав, зашел в приемную.
За столом молодая девушка что-то печатала на машинке. В открытом серванте чайный сервиз, электрический чайник (редкость в послевоенные годы).
- Что вы хотели?
- Я к директору.
- Но ведь сегодня неприемный день. По какому вопросу?
- По личному.
Решив, что перед ней знакомый директора, секретарша зашла в кабинет директора и вернулась через минуту.
- Пожалуйста, проходите.
За большим столом, заваленным различными бумагами, сидел мужчина лет сорока.
- Пожалуйста, садитесь. Я вас слушаю.
- Я хочу купить туалетную бумагу. Сразу предупреждаю, что я не инвалид войны, я только участник.
- Понимаете, мы не можем удовлетворить всех нуждающихся, поэтому госторг распорядился отпускать туалетную бумагу только инвалидам войны. Возможно, поступит еще партия бумаги, тогда можно будет удовлетворить потребности всех ветеранов.
- Я состою в партии 50 лет, - сказал Марк Евсеевич и показал пальцем на маленький золотой значок с изображением Ленина. Подобный значок под номером 1 несколько месяцев назад был торжественно вручен Генеральному секретарю ЦК Л.И.Брежневу. Есть постановление ЦК, согласно которому члены партии со стажем 50 лет приравниваются по льготам к Героям Советского Союза.
- Да, я слышал об этом постановлении, оно уже действует в Москве, но до нас это постановление еще не дошло.
Деваться было некуда, и Марк Евсеевич привел последний козырь.
- Найдите сейчас в Харькове хоть одного человека, который в двадцатые годы на Харьковщине организовал первый колхоз. Это был я.
После короткого раздумья директор принял решение.
- Пойдите к секретарю, она вам даст бумагу, и изложите все сказанное в заявлении.
Секретарь дала бумагу и ручку, родилось заявление. В правом углу значилось:
Директору Центрального
универмага
от подполковника в отставке Гурвича М.Е.,
члена ВКП (б) с 1923 года

Заявление
Прошу отпустить за наличный расчет три рулона туалетной бумаги.
Дата. Подпись.

Директор тщательно прочитал написанное и в верхнем углу наложил резолюцию: “Отпустить” - и расписался. Еще раз прочитав заявление, сказал: “Укажите свой адрес, знаете, ведь нас тоже проверяют”.
Получив в служебной комнате выписанную накладную, подполковник Гурвич отправился в “наш” отдел, где ему торжественно вручили три рулона туалетной бумаги. Возвращаясь домой, он размышлял: “Зачем я все это затеял, ведь обходился же раньше как-то иначе”.
А за окном на здании цирка метровыми буквами красовалось: “Советскому цирку 50 лет”.   “Секрет”


Комментарии (Всего: 2)

kruto

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *
Туалетную бумагу нужно стирать после использования:)

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *