ОПАСНЫЙ синдром

Культура
№35 (750)

Размышления не у парадного подъезда

За 25 лет работы в российском кинематографе, до репатриации в Израиль, был автором и режиссером 19 больших экранных фильмов. По большей части стали они малоприметными работами, как и большинство картин тех времен. Но удивительное дело - не могу вспомнить ни одного разгромного отклика в газетах, на радио и телевидении. Неудаче сопутствовало самое страшное наказание - равнодушие и забвение.
В СССР, отметим, погромная рецензия в центральной прессе приравнивалась к смертному приговору. В худшие времена автор мог пойти на плаху, в лучшие - его не казнили, но могли лишить куска хлеба. Правом судить и приговаривать владели одни чиновники от искусства. Им они и пользовались безнаказанно и постоянно.
Видимо, по этой причине в среде коллег по цеху не было принято открыто критиковать друг друга, да и журналисты-критики и киноведы по своей воле опасались трогать даже то, что им категорически не нравилось. Гонителей хватало и без них. Разгромный тиражированный отклик на чью-то работу приравнивался к доносу. На этих принципах, в этой морали я и был воспитан.
Работая в Израиле журналистом, старался не выходить за рамки привычной этики. Хвалил то, что мне нравилось. Не тратил время на то, что было не по сердцу. Никогда не думал, что знаю истину в последней инстанции, и только мои вкусы имеют право на существование. Читатели газеты хвалили и ругали мои опусы, но это было нормально. Я радовался любому отклику, как демонстрации неравнодушия к написанному.
С 2003 года вернулся к своей профессии. Удалось стать автором сценария четырех игровых картин и режиссером двух документальных. Та же картина: удача - призы, награды, успех. Слабый фильм - гробовое молчание. Все правильно, на мой взгляд. Зачем тратить силы и время на продукцию, не заслуживающую этой траты. Мне всегда казалось, что такая позиция согласуется со здравым смыслом и порядочностью.
В Израиле, где удалось принять участие в работе над двумя телевизионными картинами, неожиданно столкнулся с весьма странной реакцией на свою работу и работу моих товарищей.
Такой злобной, доходящей до словесной “поножовщины” реакции совсем не ожидал. Никогда не думал, что своими незамысловатыми, простыми текстами смогу кого-то довести до полного отчаяния на грани суицида. Прочитав очередную погромную статью в одной весьма популярной газете, не удивился ее запредельному объёму - может быть, автору платят построчно. Удивился бешеной страсти критика, будто лично его мы ограбили нашей работой, лишили веры в человечество и искусство. Все написанное было не только обычной вкусовщиной и банальной демагогией. За всей статьей стояло нечто загадочное, умышленное, тайное.
Зависть? Это понятно. Считать чужие гонорары всегда дело тяжкое. Конкуренция между каналами, личные разборки, настоянные на давних обидах, толкотня у редких кормушек, просто недобрый характер критика - и это понятно, но все-таки почему столько страсти, доведенной до настоящего бешенства с пеной на губах? Только перечисленными причинами ее объяснить трудно. Выходит, российские СМИ добрее, умнее, интеллигентнее русскоязычных израильских? А вдруг и наша работа так плоха, что иной реакции и не заслуживает? Да нет, вроде и зритель был благожелательный и знаю лично людей вполне достойных и искренних, которым наш сериал “Между строк” понравился. Что-то в нем, как это часто бывает, удалось, что-то не очень. Дело новое для телевидения Израиля. Без просчетов здесь не обойдешься.
В чем же секрет такой лютой ненависти в прессе и интернете, где схлестнулись не на жизнь, а на смерть враги и друзья сериала? Вот вышло новое теле-детище канала-конкурента - и прежняя битва стенка на стенку вспыхнула вновь. Безымянные критики чуть ли не ногами стараются добить нашу работу. Им это почему-то необходимо, чтобы взгромоздить на пьедестал свое, персональное детище.
И тут я подумал, что наша вынужденная политизированность так обнажила нервы, что даже в распрях и спорах коллег мы никак не хотим осознать суверенность поля искусства. Оно просто обязано быть непохожим на грязное болото политики. Невольно и в разговорах на темы безобидные, от которых никак не зависят наша личная жизнь и благополучие Еврейского государства, мы срываемся на язык, на котором имеют право разговаривать ангажированные журналисты, политики и депутаты Кнессета, а не люди, считающие себя жрецами великого бога Аполлона.
Видимо, воздух, которым мы дышим, настолько пропитан затхлыми миазмами извечной идеологической войны с людоедами за границами Израиля, что мы уже готовы ненавидеть друг друга с той же страстью и непримиримостью, как ненавидим кровавое племя наших палачей - юдофобов и фанатиков ислама.
Опасно это, как опасна любая ненависть - прямой путь к творческой и физической импотенции. Нас так мало и нам так трудно, что нет иного пути, кроме пусть не любви, но хотя бы терпимости друг к другу, чтобы уцелеть духом и телом на островке земной тверди, окруженной океаном лжи и ненависти.

Аркадий КРАСИЛЬЩИКОВ


Комментарии (Всего: 1)

Евреи в естественной среде - это совсем не тактичные и добрые русские. Привыкайте.

Редактировать комментарий

Ваше имя: Тема: Комментарий: *