Открывая Америку

Тема номера: О дружбе
№51 (347)

Приходя на работу или на интервью, вы должны выглядеть бодрым и жизнерадостным. На дежурный вопрос «How Are You» всегда отвечайте «Good!», даже если на душе кошки скребут. Столкнувшись в коридоре с незнакомым человеком, следует слегка улыбнуться, и вообще лучше побольше улыбаться, говорить любезности и чаще повторять «Thank You» по любому поводу. Если вам пообещали позвонить, не сидите у телефона – скорее всего это вежливый отказ. Если вы уже имеете деловые связи с местными бизнесменами, запомните раз и навсегда: однажды обманутый вами американец уже никогда не будет иметь с вами дело...[!]
Подобные наставления приходилось каждому из нас выслушивать от бывалых иммигрантов в первые дни нашего становления в Новом Свете. Что и говорить, порядки здесь другие. Взять хотя бы столь расхожий в американском обществе эзопов язык, который иногда просто сбивает с толку нас, привыкших говорить без обиняков. Помню, как в свой первый год в Америке, подрабатывая таксистом, я любезно предложил беременной пассажирке с мужем не спешить выскакивать под проливной дождь: «Take Your Time!» На что приученный к намекам американец принялся буквально "выволакивать" без пяти минут роженицу из кэба, приняв мои слова за требование поскорее освободить машину.
Каждый из тех, кто прожил здесь хотя бы несколько лет, может с готовностью помочь вновь прибывшим советом на тему местных привычек с тем, чтобы новички побыстрее адаптировались в новом для них обществе, и объяснить, почему «коренные» американцы не такие, как мы. Впрочем, реальные примеры из нью-йоркской жизни красноречивее любых «ц.у».

Эта история произошла несколько лет назад в Квинсе с нашей иммигранткой из Средней Азии и получила освещение в местной англоязычной прессе в разделе городской хроники, хотя в данном случае вполне бы подошел заголовок «ЧУДЕСА ЕЩЕ СЛУЧАЮТСЯ». Тяжело проработав на американской земле около 10 лет, Белла, наконец, сумела осуществить свою мечту – купила двухсемейный дом. Она рассчитывала, что сдача в рент половины дома даст возможность оплачивать банковский заем, а в не столь уж далекую старость - служить основным источником дохода.
Однако вместо обычного похода к брокеру или звонка в газету для размещения объявления она обратилась к городскому агентству, подбирающему жилье для бедных. Существует программа, по которой город оплачивает рент частных домов и квартир для населяющих переполненные городские ночлежки и «гостиницы временного размещения». Для этого шага у Беллы была своя причина: едва встав на ноги в Новом Свете, она, педагог не только по образованию, но и по призванию, помогала общественным организациям, отдавая все свободное время заблудившимся в каменных джунглях подросткам...
Остро переживая за неудачников «общества всеобщего процветания», она решила предоставить свое родное жилье действительно бездомному человеку – чернокожей матери-одиночке, которая после окончания курса лечения от наркомании горела желанием начать новую жизнь. Белла предоставила молодой мамаше первый этаж, сама оставаясь на втором. Работу, правда, квартирантка не имела и, как вскоре выяснилось, вовсе не собиралась ее искать, но финансовая сторона не настораживала хозяйку: чеки за оплату жилья регулярно поступали на ее имя из городского агентства. Ей было гораздо обидней отчужденное отношение квартирантки. Очень скоро потеряв надежду стать ей старшей подругой и советницей, Белла только вздыхала, пытаясь заснуть поздними ночами под грохот разудалой музыки снизу.
Вскоре из квартиры снизу исчез малыш, которого забрала к себе не то мать, не то тетя неисправимой квартирантки, зато стали появляться бойфренды развеселой мамаши. Один из них заменил дверной замок, и теперь уже даже в случае вызова полиции по поводу шума Белла не смогла бы открыть дверь. Еженощные «музыкальные номера» порой заканчивались душераздирающими криками и грохотом ломаемой мебели, а на День независимости вконец обнаглевшая компания внизу устроила фейерверк прямо в комнате, после чего пришлось вызывать пожарных.
Выселить нерадивого квартиранта в Нью-Йорке не просто, а мать-одиночку - почти невозможно. Прошли еще многие месяцы ежедневного ада, бесконечных хождений по различным инстанциям и судам, прежде чем хозяйка смогла с помощью соседа взломать собственную дверь в опустевшей наконец половине дома и ужаснуться неописуемой картине разорения. Вызванные потом строительные бригады, предъявляли домовладелице сумму предстоящего ремонта – одна другой больше. Совершенно не имея в наличии денег и находясь в долгу перед банком, Белла стала подумывать о продаже дома подешевке «как есть», с тем чтобы переселиться в квартиру, расставшись с американской мечтой навсегда.
Но вот однажды у дома остановился очередной вэн со строительной лестницей на крыше, и два рыжеволосых улыбчивых парня в спецовках, бегло оценив ущерб, предложили произвести ремонт ...бесплатно. За долгие годы жизни в Америке привыкнув к тому факту, что за магическим словом «бесплатно» обязательно следует какое-нибудь условие, Белла решила сразу выяснить , что от нее будет востребовано.
-Ничего! – заверили ребята. - Совсем ничего. Ну разве что наше пожелание, чтобы вы продолжали вашу общественную работу с трудными подростками. Дело в том, что мы представляем христианскую организацию, которая занимается строительством и ремонтом жилья для нуждающихся. В нашей общине каждый обязуется отработать какое-то количество дней на стройке, а стройматериалы поставляет другая благотворительная организация. Кто-то из ваших друзей подал вашу кандидатуру на следующий ремонт, и она прошла – наверняка в благодарность вашей деятельности.
- Погодите, но я ведь еврейка... - растерянно проговорила Белла.
- Не имеет значения! – засмеялись ребята – Так когда дозволите приступить?
- Да хоть завтра, - протянула им ключи хозяйка, но на всякий случай еще раз уточнила: - Но имейте в виду, я все равно останусь еврейкой!
Действительно дом был отремонтирован аккуратно и быстро, и это не стоило Белле ни цента – ну разве что отменного угощения для добровольцев-строителей, главным блюдом которого, разумеется, явился знаменитый бухарский плов с зеленью.
Мой друг Лари много лет назад учился в известной школе для мальчиков Бруклин-Тэк, в которой обучали с уклоном в сторону технических знаний. В настоящее время разделение полов в системе городского обучения давно упразднено, и эта школа является одной из наиболее популярных среди русскоязычных детей. В 60-е годы в стенах Бруклин-Тэк читались не только лекции по физике и химии, но и велись дискуссии на темы о международном положении и защите страны – в отличие от школ для девочек, где им давались советы по домоводству и обсуждались кулинарные рецепты.
Так вот вспоминает Лари о дискуссии, развернувшейся во время Кубинского кризиса, когда едва не началась ядерная война между США и СССР. Все, конечно, возмущались коварством русских, втихомолку разместивших ракеты прямо под нашим носом. А я встал и говорю – так ведь мы, американцы, вначале установили свои ракеты в Турции, на таком же примерно расстоянии от Крыма. Таким образом, сейчас как бы равенство, паритет в ядерном соотношении.
Тогда, видно, Лари и потерял своих школьных друзей, потому что ни о ком из бывших своих одноклассников он ничего не знает. Впрочем, это не огорчает его, Лари куда важнее иметь свое собственное мнение, независимое ни от каких обстоятельств.
Познакомились мы с ним случайно, когда я обратил внимание на желтый русско-английский словарик сидящего на лавочке в Баттери-парке мужчины. Вызвался помочь с переводом текста, а на естественный вопрос – зачем ему русский, - Лари просто ответил:
- В отпуск собираюсь в Россию. В первый раз, очень волнуюсь и с нетерпением жду вылета. Другая страна, другая жизнь - романтика!
- Наверное, ты купил путевку с популярным маршрутом Петербург-Москва: Эрмитаж, Кремль, Золотое Кольцо...
- Ну, нет! Я сам хочу путешествовать и первым делом начну с Сибири.
И отправился-таки в Сибирь надолго, благо его небольшой, но отлаженный бизнес позволял длительные отлучки. Вернулся он восторженный, хотя и пострадал в аварии на сибирском бездорожье – остался шрам на виске у глаза, чуть не утонул в холодном Енисее, когда перевернулась моторная лодка, налетевшая на буй. Пришлось ему отбиваться и от мошенников-таможенников угрозами напечатать статью в "Нью-Йорк таймс" обо всех их безобразиях. И потом еще неоднократно и надолго улетал он в Россию, а однажды даже привез с собой круглолицую сибирячку с хитрющими раскосыми глазами. Ей здесь все понравилось, и она сразу заявила:
- Здесь остаюсь!
- Но ведь я хочу жить с тобой в Сибири, - возразил Лари.
- В Сибире я могу и сама обойтись, - обозлилась подруга.
- А мне здесь одному удобней, – заключил Лари и отправил ее назад.
Летом он любит прогуливаться по бордвоку на Брайтоне в маечке «РУССКИЙ БАЗАР», которую получил от меня в подарок, подолгу сидит в тамошних ресторанчиках и напрашивается на беседу ради тренировки русского языка с любым, кто пожелает общаться с этим очень нетипичным для Брайтона человеком. Лари любит русскую кухню, и поэтому с удовольствием принял предложение встретить Новый год в одном из самых престижных ресторанов Бруклина.
В тот вечер наша компания явилась разодетая во все лучшее, что нашлось дома. Все, как положено там, где наши гуляют. Лари явился в повседневном свитере, в затертых джинсах и хромовых сапогах.
- Очень удобная штука! – похвалился своей обувкой Лари. - Из России привез. Там у одного офицера на часы выменял.
- Как вам понравился «Титаник»? – решила первой вступить с ним в разговор усевшаяся рядом с Лари за столом дама, как видно, еще под впечатлением от недавно нашумевшего фильма.
- Я в кино не хожу, - ответил собеседник, уплетая закуски. – Ну разве что кое-когда бываю в манхэттенских кинотеатрах для некоммерческих лент. Они бывают очень оригинальны. А по телевизору всегда передачи о животных смотрю.
Любителей некоммерческого кино за столом не оказалось, детей тоже не было. Более близкого знакомства моего друга с одной из одиноких дам не получилось.
- Странный у тебя друг, - пожимали плечами земляки, поглядывая искоса на Лари, который ну никак не вписывался ни в ресторанную толпу, ни в шаблонный образ респектабельного американца. Ну что ж, и такие бывают – с обостренным чувством собственной независимости от чужого мнения о нем.