Наркомания и социальная стигматизация

Америка
№47 (1178)

Организации по борьбе с наркоманией назвали одну из главных причин героиновой (опиоидной) эпидемии, которая постепенно превращается в национальную катастрофу. Исследования показали, что современное американское общество подвергает наркоманов мощнейшей социальной стигматизации (Social Stigma) - отторжению, изоляции и своего рода дискриминации.

Абсолютная нетерпимость американцев к наркоманам удивила исследователей. В большинстве цивилизованных стран мира от 73% до 94% населения согласны с утверждением, что опиоидная зависимость является болезнью. Следовательно, зависимых от героина, фентанила или другого сильнодействующего зелья необходимо лечить. Пропагандой лечения в том же Евросоюзе активно занимаются политические партии и организации (преимущественно - с левым уклоном).

В Соединённых Штатах показатели общественной нетерпимости к наркоманам приближаются к уровню азиатских стран. Почти четверть населения поддерживает максимально жёсткую политику по отношению как к торговцам героином, так и к наркоманам. Поэтому радикальные меры вроде филиппинских (там президент Дутерте разрешил убивать всех, кто напрямую или косвенно связан с наркобизнесом) могли бы стать популярными и в современном американском обществе.

Удивительно, но отношение к героиновым наркоманам в период с 1990-го по 1999-й (первая волна эпидемии в США) было совершенно иным, нежели в период с 2015-го по настоящее время (вторая волна). Четверть века назад реабилитационные клиники при поддержке государства тратили огромные деньги на рекламу своих услуг. Семьям предлагалось если не бесплатное лечение зависимых членов, то беспроцентные ссуды. В частности, невероятно эффективной являлась реабилитационная программа Twelve-Step, которую сначала опробовали на алкоголиках, а потом - на наркоманах.

Президенты Буш-старший и Клинтон неоднократно участвовали в мероприятиях, целью которых являлась популяризация наркологических клиник. В головы наркоманов и членов их семей департамент здравоохранения вдалбливал одну и ту же мысль: выход из создавшейся ситуации есть! Поэтому все стороны проблемы должны в первую очередь объединиться. Во-вторых, довериться специалистам-наркологам.

Сегодняшнее положение дел является ещё одним доказательством нездорового общества. Если в 1990-х наркоманы вызывали у американцев жалость, то в 2010-х они вызывают преимущественно презрение, злость, отвращение и страх. Почти 40% опрошенных признались, что больше никогда не будут иметь дело с человеком, который систематически употребляет тяжёлые опиоидные наркотики. При этом совершенно неважно, кто именно окажется этим человеком - друг, коллега или родственник.

Что касается потенциальных близких родственников, употребляющих наркотики, то более 70% американцев вообще отвергают эту мысль. По их мнению, героин может употреблять кто угодно, но только не их сын, дочь, отец, мать, жена, муж, брат или сестра. Это заблуждение, по мнению наркологов, очень дорого обойдётся американцам. Они не представляют масштабы героиновой проблемы, и чересчур уверены в здравомыслии членов своих семей.

Социальная стигматизация наркоманов в США привела к настораживающему факту. Зависимые люди очень быстро отделяются от здорового общества и глубоко погружаются в мир таких же слабых и больных людей, каковыми сами являются. Во время употребления своей первой дозы, например, человек имеет дом, семью и работу. Через 1-2 месяца он уже валяется в грязном притоне среди бездомных и наркоманов. Он никому не нужен и его возвращение в цивилизованный мир практически невозможно.

Глубинка страны оказалась самой жестокой по отношению к наркоманам. Сегодня нормой является ситуация, когда родители выгоняют из дома тинейджера-наркомана. Мамы и папы думают, прежде всего, о том, что героинщик может продать все ценные вещи из их жилища, а потом в состоянии абстиненции (физические и психологические ломки в период отсутствия наркотиков в организме) начнет их шантажировать или и того вовсе - убить.

Садиться за "стол переговоров" с наркоманом близкие боятся по трём причинам.

Во-первых, они чересчур загружены личными делами и физически не могут решать проблемы героинщика.

Таких людей можно понять. Их эгоизм объясняется тяжёлой работой, семейными обязанностями и т. п. Уход за наркоманом потребует слишком много дополнительного времени.

Во-вторых, многие здоровые люди не верят в выздоровление наркоманов.

Такая позиция тоже небезосновательна. Даже самые лучшие наркологи скажут, что избавиться от героиновой зависимости навсегда невозможно. Даже спустя десятилетия здоровой жизни в голове будут появляться мысли об употреблении наркотиков, а также романтизация периода наркомании. В этом главная опасность всех опиоидов. Они оставляют психологическую травму на всю оставшуюся жизнь.

В-третьих, многие американцы видят наркоманов ленивыми и распущенными людьми. Они считают ниже своего достоинства протягивать руку помощи людям, которые после внутривенной инъекции утопают в эйфории и плюют на весь остальной мир.

"Почему я должен помогать этому героинщику, который ловил кайф и промышлял воровством ради денег на наркотики, а потом оказался в беде, - рассуждают такие люди. - Наркоманы сами создали себе проблемы и пусть сами их решают".

Другими словами, люди с подобными мыслями ставят знак равенства между терминами "наркозависимый" (DrugAddict) и "преступник" (Criminal). Они всерьёз считают лучшей профилактикой для наркоманов тюремную камеру. Для них изоляция за решёткой - эффективнее и дешевле любой реабилитационной клиники.

Наркологи считают, что ослаблением социальной стигматизации наркоманов должно начать заниматься государство. Однако, в отличие от парламентариев из Евросоюза, наши конгрессмены в упор не видят проблемы. Даже демократы постоянно говорят о расширении велфера и медицинских услуг для малоимущих, пенсионеров и инвалидов, но не продвигают реабилитационные клиники и не упоминают о важности лечения наркоманов в процессе борьбы с героиновой эпидемией и передозировками со смертельным исходом. Поэтому пока нет ни одной веской причины считать, что в ближайшие годы зависимых от опиоидов американцев станет меньше.

Максим Бондарь