Сам себе следователь

16 американских штатов собираются  рассмотреть законы о создании правовых процедур для частного финансирования расследований давно забытых преступлений (cold cases). Регионы хотят разрешить всем желающим оплачивать повторное открытие уголовных дел для проведения процедуры ДНК-экспертизы.

Новые законы должны решить проблему, которая возникла несколько лет назад.

Современный ДНК-анализ, напомним, позволяет определять личности убийц, насильников и неопознанных трупов за несколько дней или даже часов. Для этого необходимо достать из камер хранения улик соответствующую коробку с вещдоками и отправить её в одну из более чем сотни частных лабораторий. Одна давно высохшая капля крови или слюны, частичка волоса или кожи помогут определить личность подозреваемого или его жертвы.

В общей сложности, напомним, на полицейских складах хранятся почти 6.7 млн. коробок с вещественными доказательствами и уликами. Самые ранние преступления, которые можно пересмотреть с помощью ДНК-анализа, датированы серединой 19-го столетия.

Например, теоретически, можно раскрыть личности нескольких жутких маньяков, убийц и насильников, орудовавших в годы Гражданской войны (1861-1865).

Более того, технологии позволяют найти ныне живущих потомков этих преступников и даже восстановить внешность убийц, если потомки дадут на это согласие.

Сама процедура выделения ДНК из вещдоков/улик и её анализ стоит в 2026 году около $1,500. Это почти в 10 раз дешевле, чем ещё 5-7 лет назад. Проблема в том, что возобновить расследование уголовного дела из далёкого прошлого не так-то просто. Для этого требуется множество юридических документов, судебных решений и помощь десятков специалистов.

Типичный случай произошёл с жительницей Канзаса Терезой Д., которая решила выяснить, кто убил её прадеда в начале 1920-х годов.

Мужчина работал в кукурузном поле. Средь бела дня кто-то на него напал и завязалась драка. Нападавший применил нож, но перед смертью жертва вырвала у него клок длинных волос. В итоге убийцу не нашли, а улики отправились в хранилище.

Тереза решила восстановить обстоятельства произошедшего после того, как прочитала несколько историй о раскрытии cold cases с помощью ДНК-технологии («РБ» пишет о таких историях регулярно). Женщина наняла адвоката и думала, что добьётся ДНК-экспертизы за несколько месяцев.

В итоге Тереза столкнулась не только с бюрократией, а с полным отсутствием механизма возобновления расследований давно закрытых уголовных дел. Целый год ей понадобился только на то, чтобы найти место, где хранятся улики с места убийства 1920 года.

Теоретически, их должны были уничтожить в связи с истечением срока давности, но Терезе повезло - канзасский склад улик/вещдоков расширялся на протяжении двух столетий. У полиции в буквальном смысле не было денег, чтобы уничтожить улики старых дел.

Затем Тереза поняла, что факт родства с жертвами громких преступлений особого влияния на пересмотр cold cases не оказывает. Указание должен дать «кто-то свыше» и этим «кто-то» оказывается либо известный госслужащий (судья, прокурор, мэр, губернатор и т. п.), либо мощная организация активистов. Расследовать смерть рядового фермера, убитого в канзасском кукурузном поле в 1920 году, никто желанием не горел.  

В итоге, Тереза так и не добилась своей цели, но, сама того не осознавая, совершила благородное дело - запустила кампанию по привлечению частных инвестиций к расследованиям дел далёкой давности. Новые законы позволят практически всем желающим «влазить» в криминальные истории из далёкого прошлого и платить за их расследование.

Например, вы нашли на чердаке газету 1950 года с маленькой заметкой об убийстве девушки в Бруклине. Вы узнали больше об этом преступлении в газетных архивах местной библиотеки и интернете, а потом решили оплатить расследование по поиску убийцы. За деньги дело достанут из архива, откроют коробку с уликами и отправят их на ДНК-экспертизу. Вы получите эксклюзивное право узнать, что произошло в далёком 1950 году и кто причастен к убийству (не исключено, что этот человек ещё жив).

С одной стороны, закон о финансировании частных ДНК-расследований упирается в закон о защите частной жизни и тайне следствия. С другой стороны, речь идёт о криминальных делах из далёкого прошлого, которые получили общественный резонанс. Если все мечтали узнать имя убийцы в 1950 году, то что мешает узнать это имя в 2026 году?

Так, в законопроекте штата Индиана о легализации частного финансирования ДНК-расследований как пример приводится история девушки, убитой в 1993 году. Её родственники почти 10 лет добиваются через адвокатов расследования, и уже потратили около $60,000. Если бы закон работал, они бы могли ускорить и удешевить этот процесс. Если Индиана одобрит билль, между ДНК-лабораторией и родственниками погибших будут не более двух посредников - одного высокопоставленного полицейского и одного юриста.

Двухпартийная группа Конгресса уже пообещала: как только первый штатный закон о частном финансировании ДНК-расследований будет принят, он послужит основой для регистрации и обсуждения федерального билля. Бывшие стражи порядка, ныне работающие в Конгрессе, уже назвали инициативу «гениальной». Теоретически, она может пролить свет на все тяжкие преступления второй половины 20-го века и сделать это за счёт самих граждан.

Излишне говорить, что новый закон породит моду на расследования, и многие блогеры, журналисты и просто любители криминальных историй захотят ощутить себя в роли следователей. Холодных кейсов в истории США - очень много.

Кстати, одним из главных лоббистов региональных биллей выступили организации помощи пожизненно осужденным. Сегодня 200 тысяч жителей США отбывают life sentence, и каждый пятый считает себя невиновным. Проблема в том, что пересмотреть такие дела даже с помощью ДНК практически невозможно. Как результат, правозащитники рассчитывают на законы о частном финансировании ДНК-расследований и краудфандинг (народный сбор пожертвований на ту или иную инициативу).

Вадим Дымарский 

Ссылка по теме:

Как свидетель оказался преступником

Жуткая история 17-летней девушки Эстер Гонсалес