Бордвок, скамейка у ресторана "Книшес"

Жизнь общины
№5 (301)

Объяснять ньюйоркцам, что такое бордвок, излишне. Это, как говорят одесситы, такой, как у них бульвар, но не приморский, а приокеанский.. И еще он им напоминает Дерибасовскую, особенно вечером. Что касается скамейки, то она, как все скамейки бордвока, добротная, а главное, вместительная. Если на нее, конечно, садятся люди нормального веса. И ресторан нормальный, а вот насчет его названия, так оно трудно переводимое с идиш на русский: то ли ватрушка, то ли пончик…
- Ай, что вы морочите себе голову, - сказал мой сосед по скамейке, еврей уже в «верхних» летах. – Книшес это книшес, и они их тут в ресторане научились неплохо делать. Но если бы вы попробовали книшес моей покойной жены Мириам, царство ей небесное, тогда бы вы поняли, что такое настоящие книшес. Это мелко накрошенный лук, зажаренный с куринными шкварками, это картошечка, рассыпчатая и сладкая, как сахар, а это тесто! Надо было видеть, как оно у нее всходило, как она его раскатывала, а затем тонким стаканом выдавливала из него кружочки. Ее книшес никогда не пережаривались или недожаривались. Они были в самый раз. Большая мастерица была моя Мириам в этом деле.
Он умолк, задумался, но тут же спохватился.
- Простите, вспомнил то счастливое времечко.
- И давно вы один? – полюбопытствовал я.
- Пятый год. Не успели приехать, обустроиться, обставить квартиру, как ей в один недобрый день стало плохо, крикнула: «Абрам!», упала – и все.
- Есть дети?
- Дочь замужняя.
- Живете вместе?
- Нет один.
- Почему?
- У них двое детей, подростки, зачем быть обузой.
- Трудно одному?
- Привык. Моя научила меня готовить, словно предчувствовала, что уйдет раньше меня.
- И что вы готовите?
- Все, что угодно, и еще чахохбили.
- Все же…
- Ну, вроде грузинского плова: первосортный рис, куриные лапки с чесноком, острые специи и приправы, от которых захватывает дух. А махае.
- По-русски это будет «прелестно», так?
- Не совсем так. А махае, как книшес, не переводится. Оно так и остается: а махае.
- Не пытались устроить свою жизнь?
- Пытался не я, а моя сердобольная дочь, даже нашла мне «кандидатуру».
- Ну?
- Ну-ну. Та пригласила к себе, накрыла стол. Потом разговорились, и тут, как бы между прочим, спросила: «А как у вас с сексом?» Сначала я даже не понял, о чем она. «Что?» – переспросил я. – «С сексом как у вас дела?» – повторила. – «С сексом?» – Я совершенно растерялся и болтнул: «А у вас?» – «Как пятьдесят лет назад», похвасталась.
Больше делать мне у нее было нечего.
Потом дочь нашла мне другую кандидатку в жены. Та пришла ко мне. Вошла в дом и ахнула:
- Ой, как у вас красиво! – И прямо к серванту, в котором хранилось наше хрустальное и фарфоровое добро.
- Слушай, - перешла на «ты». – Слушай, подари мне эту вазу, нет, вот эту.
- Стоп! – не выдержал я такой бесцеремонности. –Не троньте! Не ваше! Это моей Мириам, она, пусть ей земля будет пухом собирала это всю жизнь, берегла, а ты… а вы…
Так и на этот раз ничего не получилось. Уж очень жадной оказалась. Но, быть может, я ошибся, пропустил свое счастье? А вообще, должен сказать, лишь первая жена – лучшая жена. Она дана
Б-гом, остальные – просто так – для людей, а иногда для черта.
- Извините, что я вмешиваюсь в разговор, но втаком случае лично у меня первой жены вообще не было.
Это сказал низкорослый, улыбчивый человек, который присел на краешек нашей скамейки.
- Да, в таком случае, - продолжал он, - у меня первой жены вообще не было. Б-г мне дал сразу вторую. За какие грехи, не знаю, но дал. Сказать, что она была злюкой, значит ничего не сказать, она была ведьмой, фурией, была… черт знает чем!
- Вы не волнуйтесь! – стал я его успокаивать, почуяв, что встретил еще одного персонажа будущего рассказа. – Не волнуйтесь, подвиньтесь к нам поближе и расскажите все по порядку, только прежде представьтесь.
-Я? Я – Ицик. Помните песенку «Ицикл от хасене гегат»? «Ицикл, значит, женился». Там есть такие строчки: «Никто его не принуждал, убил себя он наповал, Ицикл от хасене гегат». Так вот, этот Ицикл – я. Никто меня не заставлял, сам выбрал эту ехидну. Вы можете меня спросить, как же случилось, что такой умный человек, как я, а что я умный, можете не сомневаться, - добродушно улыбнулся он, - мог так обмишуриться? На это я вам отвечу: во всем виноваты наши мудрецы. Один такой мудрец…
- Еврей? – перебил его мой первый «герой» Абрам.
- Нет, снова заулыбался низкорослый человечек, - не еврей, а француз. Так вот этот француз сказал: “Берешь некрасивую жену -–имеешь черта в доме. Возьмешь красивую жену – будешь иметь чертей в доме». Ну так я послушался. Все же лучше иметь одного черта, чем целую дюжину. Второй мудрец…
- Тоже француз? – снова спросил «первый».
- Нет, как раз еврей, так вот он сказал: «Лучше быть бедным и здоровым, чем богатым и больным»
- И ему вы поверили? – спросил уже я.
- А как же, такой мудрец! То, что она была уже совсем бедна и имела, как там в песенке поется: «Семь рубашек розоватых, две дырявых, пять – в заплатах», - меня совсем не трогало. Раз мудрецы советуют, тут нам, грешным, рассуждать не приходится. Ну, а насчет того, что «лучше быть здоровым…», то она была здорова, даже черезчур. К тому же была намного выше и шире меня. Когда я ее впервые увидет, то еще подумал: «и все это мне одному?»
- Все? – спросил я «зануду» (так назвал я его для себя).
- Что вы? Это лишь начало. Слыхали пословицу: «Длинные волосы – короткий ум?». У моей волосы были как раз короткие, но ум еще короче. Но она этого, конечно, не понимала, наоборот, - считала себя большой умницей. Меня прямо воротило, когда она говаривала: «Кто красива, а я умна». В чем проявлялся ее ум хотите знать? Так вот вам еще одна пословица: «А нар, а нар, нор шоклт зих», в переводе это может примерно означать: «Глупая для других, умная для себя». Сорила деньгами на чем свет стоит. Не переставая, покупала тряпки, а как только я пытался ее урезонить, так раскрывала свой рот, а иногда даже… Я забыл вам сказать, что у нее была тяжелая рука.
- Вы, как я вижу, женоненавистник?
- Ну почему? Просто мне не повезло, попался уникум, женщина, которая собрала в себе все женские «прелести».
- И все же мне кажется, вы преувеличили ее недостатки. Неужели у нее были лишь пороки и никаких достоинств?
- Вы правы. Одно достоинство было. Она была большая хозяйка. Накануне Песах выметала из-под кровати ведро мусора.
- Вы шутите?
- Нисколько.
- Почему же вы ее не бросили?
- Не успел.
- Не успели? – спросили мы хором – я и мой первый «герой».
- Да, не успел, она бросила меня…
- Дело было вечером на бордвоке, у ресторана «Книшес».