«НЕУДАЧЛИВЫЙ РЕФОРМАТОР»

По волнам нашей памяти
№10 (410)

На днях исполнилось сто лет со дня рождения Алексея Николаевича Косыгина. Сподвижник Сталина, Хрущева и Брежнева, он считался в СССР правительственным долгожителем, однако в политику вовлечен не был – генсеки использовали его незаурядный талант хозяйственного организатора. Занимал должности министра, заместителя премьера и, наконец, с 1964 по 1980 год – председателя совета министров. Вполне вероятно, что в истории страны личность Косыгина давно бы затерялась и забылась, не стань он защитником совершенно удивительной для того времени экономической реформы конца 60-х годов. Реформу довольно быстро свернули, но о ней помнят. Недавно в Москве собрались историки и экономисты, чтобы почтить память Алексея Николаевича и отдать должное его попыткам вырваться из закостеневшей системы административного управления экономикой. Той системы, которая в конце концов привела огромную страну к развалу. Некоторые из выступавших сетовали: вот если бы реформу довели до логического завершения, России удалось бы избежать многих бед...
Журналистская судьба извернулась так, что мне и нескольким моим коллегам по профессии довелось и беседовать с Косыгиным, и освещать, пропагандировать реформу. Листаю изданную нашей группой журналистов-экономистов книжку «Беседы об экономической реформе». Она выдержала шесть или семь изданий, переведена на несколько иностранных языков. Каждый из авторов – Отто Лацис, Василий Селюнин, Александр Мотылев, Игорь Карпенко и другие – писал свои разделы самостоятельно, никак не корреспондируясь с коллегами. Мне досталась глава о прибыли как о синтетическом показателе успеха или краха любого хозяйства.
Два добавления. Вплоть до осени 1968 года я неизменно присутствовал на заседаниях так называемой Межведомственной комиссии Госплана СССР, решавшей вопрос о переводе той или иной отрасли индустрии на новые условия работы. После печальной памяти событий в Чехословакии реформа стала явно уходить в песок, некоторых авторов названной книжки попросту отлучили от экономики, а самого Косыгина в высших правительственных и околоправительственных кругах за глаза стали презрительно называть «неудачливым реформатором». Так что, надеюсь, имею право судить и о реформе, и о причинах, по которым ее свернули.
Алексей Николаевич Косыгин не был инициатором перемен. Для многих уже тогда было очевидно, что жесткая сталинская система управления хозяйством давно себя изжила, мир ушел далеко вперед, оставляя несчастную Страну советов в хвосте прогресса. Ученые-экономисты засыпали ЦК партии десятками проектов переустройства, схожими в главном: централизацию планирования ослабить, дать простор хозяйственной самостоятельности предприятий, сделать размер прибыли, если не единственным, то основным критерием экономического успеха.
Самую толковую программу предложил харьковский профессор Либерман, замеченный и обласканный еще Никитой Хрущевым. Косыгину она тоже оказалась по душе, и он, пользуясь своим высоким положением, добился нужного решения партийного пленума. Имя Либермана старались не упоминать, подготовкой реформы занялись, главным образом, чиновники и партийные функционеры. Не вина Косыгина, что до конца дело так и не довели – престарелые партийные бонзы во главе с Сусловым не на шутку испугались перемен. И были по-своему правы.
Листаю книжку и удивляюсь нашей авторской наивности. Сегодня, с высоты времени и череды судьбоносных исторических событий, трудно понять, как могли мы хоть на секунду поверить в реальность предлагавшихся реформой мер. Коммунистическая партия остается на своем верховном посту, ее верхушка обладает безграничной властью и делает что хочет, всем остается только подчиняться, а хозяйственники, значит, получат право на самостоятельные решения? Фантазии, иллюзии, бред! Такое можно было лишь неосторожно начать, но продолжить и тем более завершить?!. Для членов партийного политбюро это стало бы равносильным самоубийству. Выдержать такое система была не способна. Она и рухнула позже, когда последний генсек Михаил Горбачев сотоварищи попытался ее подремонтировать, немножко усовершенствовать и таким путем добиться пресловутого «ускорения».
В конце 60-х – начале 70-х годов страна для перемен еще не созрела - главным образом, психологически. Потребовались смена поколений и действенный напор Запада, чтобы вконец одряхлевшая система впала в кому и скончалась. Нелишне напомнить, что как раз в тот период геологи обнаружили богатейшие запасы нефти в Сибири, началось освоение месторождений. Нефть полилась рекой, а следом появились и нефтедоллары. Хозяева жизни рассудили просто: зачем нам опасные во многих отношениях реформы, если страну кое-как можно прокормить и экспортом «жидкого золота»? Нефть не помогла партийным бонзам сохранить власть навечно. Тем более что добывали ее тогда точно так же, как хищники рвут на части упитанную добычу, - выбирали самые лакомые куски, выкачивали сырье там, где полегче и поскорее.
Нет, хозяйственная реформа была обречена, никакими реально существовавшими силами провести ее в жизнь было совершенно невозможно. И как сегодня ни сожалей о якобы упущенном шансе, на кого лично ни вали вину за неудачу, приходится в очередной раз признать: редко кому удается волевым решением сломить могущество исторических закономерностей. И Косыгину не удалось.
Тем не менее имя его достойно памяти. Да и урок он преподнес убедительный, весьма ценный для сегодняшней России. Стальная вертикаль государственной власти, старательно восстанавливаемая Владимиром Путиным, вкупе с грудой нефтедолларов далеко не гарантирует истинных успехов экономического развития страны. С казнокрадами и коррупционерами бороться надо, но смертельно опасно скрывать за ширмой такой борьбы ущемление права граждан на свободное предпринимательство, на самостоятельность и личную инициативу. А российские власти всех рангов в основном только этим и занимаются. Провозглашенные реформы, даже те, что уже удалось осуществить, придушили, обкорнали, свели к минимуму. Их судьба может оказаться такой же незавидной, какая выпала на долю памятной многим из нас косыгинской реформы. А жаль. В отличие от прежних времен, сегодня объективные условия для экономического развития в России существуют.