СемьЯ крупным Планом

Подруга
№10 (463)

Валерий Н. отправлялся в Америку, чтобы быть самим собой; Мила, его жена, - чтобы взобраться наверх.
Под словами «быть самим собой» Валерий подразумевал следующее: найти работу по душе (необязательно по специальности), работать с удовольствием (а не с оглядкой на босса), в свободное время вместе с семьей приобщаться к сокровищам культуры, которые не проникали за советский «железный занавес». Ходить на бродвейские шоу и оффбродвейские спектакли, покупать книги запрещенных в Союзе авторов, коллекционировать видеокассеты с шедеврами мирового кино, компакт-диски с альбомами любимых джазовых музыкантов. И, конечно же, ездить по Америке, знакомиться со страной, в которую он влюбился совсем зеленым юнцом. Один отпуск провести в Пенсильвании, другой – в Массачусетсе, третий – в Джорджии, четвертый – в далеком Орегоне...
Под словами «взобраться наверх» Мила подразумевала следующее: найти высокооплачиваемую работу (или открыть свой бизнес), купить дом в Лонг-Айленде или в Стэйтен-Айленде, дачу во Флориде и бунгало в «апстейте» (море, горы), разъезжать по Нью-Йорку на «Мерседесе», заполнить дом шикарной мебелью и антиквариатом и как можно чаще принимать гостей из числа «взобравшихся наверх» русскоязычных иммигрантов. Летом же ездить не в какие-то глухие уголки Америки, а в европейские страны, причем в те, которые в данный момент наиболее модны среди этих «взобравшихся». Один отпуск провести в Париже, другой – в Лондоне, третий – в Барселоне, четвертый – в... Санкт-Петербурге (!)
«У кого-то из классиков марксизма встречается понятие «взбесившийся буржуа», - говорит Валерий. –Я его всегда вспоминаю, когда сталкиваюсь с особями из нашего «высшего общества». Приехали в Америку советские обыватели - и взбесились. Им хочется получить все – и сразу. Причем их представления обо «всем», о шикарной жизни основываются не на знании местных реалий, а на ими же установленных стандартах. У наших «избранных» очень ограниченное воображение. Они не достигли даже уровня Эллочки Щукиной – та хоть за Вандербильдихой пыталась угнаться, а эти равняются не на Рокфеллеров, а на разбогатевших Рабиновичей».
По мнению Валерия, главная цель Милы – даже не богатство, а общение с этими «разбогатевшими Рабиновичами». Поэтому она во всем им подражает, чтобы при случае найти с ними общий язык. Старается одеваться и обуваться в определенных магазинах. Справлять дни рождения в определенных русских ресторанах. Ходить на определенные тусовки. Даже читать определенные книги.
«Наша элита читает книги, которые сейчас модны в ... России, а не в Америке, - говорит Валерий. – Недавно все Милины друзья зачитывалась «Кодом да Винчи» Дэна Брауна, и я подумал было, что они немного прогрессируют. Потом оказалось, что «Код» перевели на русский язык и он популярен в России. Никто в нашем «свете» не читает других романов того же Брауна, «Ангелов и демонов», к примеру, а тем более других популярных американских писателей – Кинга, Паттеросона, Корнуэлл. Впрочем, Милины друзья – это не «свет», а скорее люди, стремящиеся туда попасть, «полусвет» какой-то...»
По мнению Милы, Валерий сам грешит ограниченным воображением и к тому же отстает от времени. «Он надо мной смеется, потому что я отказываюсь вести босяцкий образ жизни, о котором он мечтал, - говорит она. – Прозябание в крохотной студии, заваленной ширпотребом, походы на экспериментальные спектакли и рок-концерты, бродяжничество по американской глубинке с рюкзаком за спиной. Он не осознает, что времена битников и хиппи давно прошли и сейчас погоду в Америке делают люди, которые достигли успеха».
Итак, вода и камень, лед и пламень, конформистка и бунтарь... Там, в Союзе, они сошлись, как сходились многие другие молодые люди, – по «наводке» двоюродных теть и троюродных дядь. Познакомились, походили по «культурным мероприятиям», поженились, а потом уже обнаружили, что не очень-то понимают друг друга. Но разбегаться не стали, последовали золотому правилу: «стерпится - слюбится», тем более что вскоре появилась на свет дочка Алена, а через год – Вероника. Впрочем, и радикальных расхождений между супругами не было. Советская действительность не позволяла им вести разный образ жизни, вращаться в разных кругах. Утром шли на работу (он – в НИИ, она – в бюро переводчиков), вечера проводили с дочками. А по выходным, «сплавив» детей одной из бабушек, принимали гостей: Мила с подругами распивали чай и сплетничали в скромно обставленной гостиной, Валерий с друзьями кучковались в спальне, где крутили пиратским способом завезенные кассеты на купленном у спекулянта видеомагнитофоне.
В Америке пропасть между супругами стала расширяться и углубляться. Миле захотелось стать большой рыбой в маленьком пруду, Велерию – маленькой рыбой в американском океане. Мила потянулась в сторону богатых и знаменитых «русских», Валерий – в сторону американской богемы с ее независимым мышлением и стилем жизни. Мила выучилась на паралигала и стала пробиваться в офисы к известным «русским» адвокатам. Валерий выучился на дизайнера и начал работать в фирме, изготавливающей мебель по спецзаказам.
Впрочем, на первых порах супругам все-таки удавалось находить общий язык. Вернее, американская действительность заставляла. Купили не дом в Лонг-Айленде, а квартиру в Бруклине, завалили ее не антиквариатом, но довольно симпатичными и оригинальными вещицами. Утром шли на работу, вечера проводили с детьми. А по выходным, «сплавив» девочек в их комнату, принимали гостей: Мила с «полусветскими» подругами (помощницы известных адвокатов, сотрудницы офисов политиков) распивали кофе в оригинально обставленном «ливинг-рум», Валерий с приятелями (дизайнеры, художники) блуждали по Интернету или крутили джазовые компакт-диски в «мастер-бедрум».
Настоящая война началась, когда дети достигли старшего школьного возраста и настала пора всерьез думать об их будущем. Валерий считает, что девочек надо отдать в обычные «хай-скул», потом – в вузы, необязательно входящие в «Лигу плюща». Там они выберут себе «мейджор» и «майнор» по душе (а не по спросу на рынке труда), потом найдут работу, которая будет приносить им удовлетворение (и необязательно большие деньги), выйдут замуж по любви, а не по расчету и дальше будут жить так, как хотел жить он сам, – работать, приобщаться к новинкам культуры, отдыхать и путешествовать вместе с семьей...
Мила настаивает, что девочек надо устроить в дорогие частные школы или иешивы (подальше от американских юношеских грехов), затем – в престижные вузы (поближе к избранным). Там они получат блестящее образование и доходную профессию, войдут в молодежный «свет» нашей общины, составят блестящие партии. А дальше будут жить, как мечтала жить она, – приумножать состояние, покупать дома, машины и антиквариат, принимать у себя элиту – не только «русскую», но уже и американскую.
Как подметил Лев Толстой в «Крейцеровой сонате», воюющие супруги обычно вовлекают в свои битвы детей, даже делают их своим оружием. Валерий и Мила, сами того не осознавая, всю жизнь боролись за души своих дочерей. А когда сознательно решили начать борьбу, с удивлением обнаружили, что девочки уже почти сложились в личности и переделывать их довольно трудно.
Вероника, которая с раннего детства была любимицей отца, и характером пошла в него. Собирается изучать морскую биологию, обожает «рэп», предпочитает ходить в джинсах и майках, много времени проводит в гимнастическом зале, в выходные любит бегать трусцой или кататься на роликах с отцом. Все это делает с удовольствием, но за ним ощущается некоторый вызов.
«Я не хочу быть такой, как мамины подруги, - говорит Алена. – Они такие глупые, и у них такой узкий круг интересов! Шмотки, машины, кто куда поехал отдыхать, кто с кем спит, кто на ком женится. А в жизни так много интересного, так много можно узнать, успеть... Жаль, что Алена позволяет маме запирать ее в этой тесной клетке...»
Но Алена отнюдь не считает себя «запертой». Да, в детстве она была Милиной «куклой», из которой та лепила светскую барышню. Но сейчас девочка еще более честолюбива, чем мать, стремится пойти еще дальше, взобраться еще выше. Метит в самую престижную «хай-скул», затем – в Колумбийский университет. Одевается по последней моде, встречается только с мальчиками из хороших «русских» семей. «Это как раз Вероника себя запирает, - говорит она. - Я очень люблю папу, но он – идеалист, фантазер. У него были свои представления об Америке, своя американская мечта. А реальность совсем на мечту непохожа. Вероника может жить в Америке папиной мечты, но она не сможет жить в реальной Америке. Если вовремя не одумается. А ведь она очень способная, может многого достичь...»
Война между родителями перерастает в войну между сестрами? Похоже на то. Если оба супруга тоже вовремя не одумаются и не попытаются, как в прошлом, прийти к компромиссу, нащупать золотую середину между идеальной и реальной Америкой, между «русским» прудом и американским океаном, между стремлением перетянуть детей на свою сторону и реальной заботой об их будущем. А что вы об этом думаете, дорогие читатели?

ПОЧТА НЕДЕЛИ

Как ты относишься к детям – так они будут относиться к тебе.

Уважаемая Лея Мозес!
Прочла вашу статью о том, что пожилых людей притесняют. Прочла и письма обиженных стариков, поплакала над ними. Но мне кажется, что отношение детей к пожилым родителям, внуков к дедушкам и бабушкам зависит от того, как эти пожилые люди в свое время сами относились сначала к детям, а потом – к внукам. Любовь и забота не пропадают даром, они вызывают ответные чувства – те же любовь и заботу. Я, например, души не чаю в моих внуках. Когда мы приехали в Америку, сын с невесткой учились, работали, и вся забота о внуках лежала на мне. Практически, это я их воспитала. И они всегда рады ко мне прийти, хотя сейчас живут с родителями в Стэйтен-Айленде. А если не смогут зайти, то звонят, делятся своими нехитрыми секретами, советуются. Впрочем, и сын с невесткой со мной до сих пор нередко обращаются ко мне за советами.
Мне еще нет 60 лет, и я вполне могу о себе позаботиться. Но я уверена, - когда постарею, мои дети и внуки не бросят меня на произвол судьбы. Мои хорошие отношения с сыном, невесткой, внуками – самое большое достижение в моей жизни.
Дора Гельфанд,
Бруклин



Дорогая Лея!
Это письмо предназначено читателям вашей рубрики «Подруга».


Недавно прочитала в этой рубрике письмо одной женщины о проблемах дочери-подростка. У нас тоже была такая же проблема (пишу «была», потому что надеюсь, что все плохое уже в прошлом). До 16 лет у нас с сыном все шло гладко– он хорошо учился, приводил в дом друзей, делился и советовался с нами. К концу 10-го класса начал пропускать занятия в школе, появились новые «друзья», которые уже не заходили к нам, т.к. сын знал, что мы не одобрим его выбор, в его отношениях с нами начали появляться ложь и глухая стена непонимания. Когда мы поняли, что наш ребенок начал покуривать марихуану, сразу решили, что пора принимать радикальные меры. Не буду описывать, сколько сил и времени нам пришлось потратить на поиски выхода из сложившейся ситуации, но теперь мы знаем, что существует целая программа для детей с подобными проблемами, как для девочек, так и для мальчиков.
Мы, родители, приехавшие из другого мира, с нашим пионерским прошлым и другим менталитетом, не всегда вовремя можем заметить, что нашим детям необходима помощь. Иногда это происходит потому, что мы не хотим выносить сор из избы, иногда из-за элементарной нехватки английского языка, а чаще всего потому, что мы сами не знаем, куда бежать за этой помощью.
В нашей русскоязычной прессе освещаются самые разнообразные аспекты жизни, но всего несколько раз я сталкивалась с обсуждением проблемы, которая возникла в нашей семье, да и то это были письма отчаявшихся родителей. На основании собственного опыта можем уверенно заявить, что подобные проблемы, к сожалению, волнуют многих «русских» родителей. Более того, посещая семинары, мы столкнулись с американцами, которые тоже ищут пути спасения своих детей. Им, безусловно, легче – они лучше понимают ситуацию, более коммуникабельны и не боятся называть проблемы своими именами.
Если у вас есть вопросы, если вам надо поделиться или просто «поплакать в жилетку», укажите свое имя и номер телефона по электронному адресу: [email protected] и мы вам перезвоним. Мы не благотворительная организация, не фонд и не коммерческая фирма. Мы – две семьи, у которых были ваши проблемы. И если мы сможем помочь хоть одному ребенку, хоть одной семье, как в свое время помогли нам, то будем счастливы. Не волнуйтесь – наша помощь бесплатная и конфиденциальная.
Алла Б.



Наши дети – наша гордость!

Уважаемая редакция!
Признаться, меня удивила статья Леи Мозес «Весенний марафон». Автор описывает типичную семью наших иммигрантов, для которой главное – будущее детей, их образование. И описывает с издевкой. Мол, заставляют бедных детей учиться день и ночь, лишают их детства, следят, чтобы они не попали в дурную кампанию.
Что плохого в том, что ребенок учит французский, ходит на теннис, на рисование? Что плохого в том, что он хочет попасть в хороший колледж, стать богатым и знаменитым? Чего же вы хотите, уважаемая г-жа Мозес? Чтобы наши дети стали бездельниками, лодырями и лоботрясами? Чтобы они шатались по улицам, курили, пили, кололись и спали с кем попало? Чтобы одевались и красились, как чучела? Чтобы росли такими же безграмотными, как американцы?
Кстати, таких юнцов и девиц в нашей иммиграции тоже предостаточно. Погуляйте по Брайтону, и они вам обязательно встретятся – с сережками, с татуировками, с наушниками. Говорят на какой-то смеси английского с нижегородским. И каждое второе слово – мат, да такой, что от него уши вянут. Что из них выйдет? Или бандиты или паразиты-велфэрщики.
К счастью, в нашей общине гораздо больше детей старательных, честолюбивых. Они попадают в лучшие школы, в лучшие вузы страны, о них пишут в газетах, и мы ими по праву гордимся. И вряд ли они добились бы таких успехов без стараний родителей.
Моих детей я тоже с самого начала приучал к дисциплине и к прилежанию. Мы с женой сначала сами с ними занимались, помогали готовить уроки, а когда они подросли – тоже стали водить их к репетиторам. Ведь в американских школах ничему не учат! Они тоже хныкали, жаловались, но сейчас мне благодарны. Сын попал в Нью-Йоркский университет, дочка учится в «Brooklyn Tech», надеется попасть в Колумбийский. Предоставить ребенка самому себе, превратить его в лодыря и паразита очень легко. А воспитать из него образованного, трудолюбивого человека, который станет достойным членом общества – очень трудно. И не надо смеяться над родителями, которые стараются это сделать.
Михаил Нидерман,
Бруклин


Уважаемый Михаил!
Не кажется ли вам, что между «лодырями-паразитами» и сверхзанятыми юными честолюбцами есть по меньшей мере еще одна категория детей – которые учатся с интересом, любят определенные предметы, пытаются найти профессию по душе, имеют какие-то хобби, имеют друзей, влюбляются, мечтают...
А между родителями, предоставляющими детей самим себе, и родителями, контролирующими каждый шаг своих отпрысков, тоже есть по меньшей мере одна категория – родители, которые мудро направляют детей, дружат с ними, выявляют их таланты, помогают им определиться, найти свое место в жизни?



Боюсь за сестру

Дорогая «Подруга»!
Статья «Семья крупным планом» довела меня до слез. Дело в том, что у моей младшей сестры в семье такая же ситуация, как у вашей героини Эммы. Даже хуже. Муж контролирует каждый ее шаг, придирается по мелочам, оскорбляет, унижает. Когда они гостят у нас с мужем, на сестру больно смотреть – она заглядывает ему в глаза, пытается во всем угодить. А он делает ей замечания, как первокласснице, насмехается над ней, отчитывает за каждую ошибку. Мой муж иногда с трудом сдерживается, чтобы не дать ему по физиономии. Сдерживается потому, что рядом – наши дети и дети сестры.
До сих пор я не знала, что этот негодяй в придачу бьет сестру – она это от меня скрывала. Но недавно они у нас остались на ночь, и я случайно вошла в комнату, когда она переодевалась. Плечи, спина, грудь у нее были в синяках. Я ахнула, расплакалась, хотела тотчас же вызвать полицию. И что вы думаете? Она стала его защищать, сказала, что это – в первый раз, что она сама его довела до такого состояния, что это не повторится – он, мол обещал...
С тех пор я сама не своя. Как представляю, что этот зверь изголяется над моей маленькой сестричкой, которую я в детстве нянчила, как куклу, тут же начинаю реветь. Плохо сплю по ночам, снятся какие-то кошмары... Не знаю, что делать. Иногда думаю, что все у них образуется, ничего страшного не произойдет. А иногда мерещатся всякие ужасы. То мне кажется, что я сую свой нос, куда не следует. То кажется, что я подвожу сестру, предаю. Ведь я чувствую себя ответственной за нее – после смерти наших родителей ее больше некому защищать. Но моему мужу я ничего не говорю – сестра просила. Так и мучаюсь в одиночку.
Как этот изверг может так обращаться с женой, с матерью своих детей! И как она может такое терпеть! Она еще совсем молодая, красивая, вполне может устроить свою жизнь, найти свое счастье. Она говорит: «Не хочу, чтобы дети росли без отца». Но по-моему, лучше без отца, чем с таким отцом. Он ее не раз унижал при детях. А сейчас я думаю, что, может быть, он и бьет ее при детях! Может быть, он и детей бьет! Так зачем им такой отец?!
Светлана К.,
Нью-Йорк


Уважаемая Светлана!
В СССР вам сказали бы, что вы суете свой нос, куда не следует. Здесь вам скажут, что вы ответственны за сестру. И что она ни в коем случае не должна терпеть издевательства со стороны мужа. Если бы вы вмешались в отношения сестры с мужем в СССР, вам сказали бы, что вы разрушаете семью. Здесь вам скажут, что вы защищаете сестру от опасности. Домашнее насилие может со временем сойти на нет, но может и усугубиться. И кошмары, которые вам снятся, могут, увы, стать реальностью. Посоветуйте сестре пойти к семейному консультанту. Наблюдайте за ее отношениями с мужем. А в случае чего – смело вызывайте полицию. Такие люди, как ваш зять, должны знать, что они не могут безнаказанно издеваться на теми, кто слабее их.