Американские “отшельники”

Из штата в штат
№15 (468)

То, что все большее число американцев переезжает во Флориду, никого не удивляет. Теплый океан, практически вечное лето, пальмы, чистый воздух - что еще нужно человеку? Но в пустыню, с ее невыносимой жарой и сушью, отсутствием воды, скудной растительностью, ядовитыми змеями?! И тем не менее именно здесь, на юго-западе страны, в таких штатах, как Невада, Аризона, Нью-Мексико, наблюдается в последние десятилетия самый высокий прирост новоселов.
С 1950-х годов общее население этих трех штатов увеличилось с полутора до десяти миллионов человек. При этом в последнее десятилетие с 1990 по 2003 год число жителей Аризоны возросло на 53 процента, и она заняла второе место вслед за наиболее быстрорастущим штатом в стране – Невадой, где этот показатель приближается к 90 процентам.
Застройщики, работающие на территории четырех главных американских пустынь – Мохаве в Калифорнии, Сонора в Аризоне, Чихуахуан в Техасе и Нью-Мексико, а также Большой Бассейн в штатах Невада и Юта, – не успевают удовлетворять быстрорастущий спрос на дома, и желающие купить их вынуждены записываться в очередь или пытаться выиграть в лотерею право купить для себя маленький участок пустыни. И все это при непрерывном росте цен на недвижимость. Например, в городе Ла-Куинта, расположенном в юго-восточной части Калифорнии, которая является продолжением пустыни Сонора, цены на дома подскочили в прошлом году почти на 50 процентов.
Чем же так привлекают людей эти места? И не следствие ли это того, что в американцах вновь проснулся дух авантюризма и их опять потянуло на освоение новых земель? Нет, конечно, все обстоит куда прозаичнее. Прежде всего на юго-западе гораздо больше, чем где бы то ни было в Америке, свободных территорий. Ведь само слово “пустыня” происходит от слова “пустой”, то есть незанятый. Правда, сейчас это уже не столь очевидно: в последние годы здесь в окружении гигантских кактусов выросло множество жилых поселков, вдоль проложенных заново автодорог вытянулись современные постройки торговых центров, широко раскинулись поля для игры в гольф...
Однако в пустынях еще остается немало мест, где возможно дальнейшее строительство и где уже живущие там люди, несмотря на продолжающийся натиск цивилизации, стремятся сохранить так привлекающую новоселов природную самобытность. Один из таких районов - графство Pima, занимающее около десяти тысяч квадратных миль в южной Аризоне и включающее город Тусон.
В течение прошлого десятилетия население ежегодно здесь возрастало на 15 тысяч душ и осваивало очередные пять тысяч акров нетронутой пустыни. За это время в графстве возникли и совершенно новые поселения Ручей койота и Кактусовое поле. Стоимость среднего односемейного дома в 2004 году составляла в них 176 тысяч долларов, что на 14 процентов превышало прошлогоднюю цену. Учитывая сложившуюся тенденцию, власти графства рассчитывают, что его население, составляющее в настоящее время 944 тысячи человек, возрастет к 2050 году до 1,6 миллиона.
Графство Pima было образовано как заповедная территория, на которой разрешается развитие инфраструктуры, но одновременно обязательны меры по защите окружающей среды. При этом план создания графства стал образцом для всего юго-запада Соединенных Штатов.
“Давно ведущиеся дебаты о том, стоит ли заселять пустыню и как лучше это делать, сегодня уже неуместны, - говорит Чак Хакелберри, возглавляющий администрацию графства. – Наши старожилы проживают вокруг Тусона уже не первый десяток лет, и за это время мы научились получать от местной природы максимум пользы и сводить к минимуму отрицательное воздействие на нее.”
Те, кто приезжает сюда впервые, очень быстро осознают, что их прежнее представление о пустыне, мягко говоря, было весьма далеким от реальности. Выжженная солнцем земля с редкой растительностью, внешне непривлекательная и кажущаяся негостеприимной, несмотря на нехватку воды, жару летом и холод зимой, на самом деле оказывается пристанищем большого числа видов животных и растений, неплохо приспособившихся к образу жизни в суровых условиях.
Так, главное местное растение, чей цветок стал символом штата Аризона, - кактус цереус гигантский, достигающий высоты 18 метров, только за время одного ливневого дождя “выкачивает” из почвы больше тонны воды и затем в течение года не нуждается во влаге. А местные жабы большую часть жизни находятся под землей, ожидая, когда на поверхности выпадет дождь, чтобы они могли начать размножаться. Гремучие змеи ползают поперек дюн, совершая движения S-образной формы, которые помогают им как можно меньше соприкасаться с опаляющим их тело песком...
В то же время существование на грани выживаемости сделало все живое здесь чрезвычайно чувствительным к любым переменам. Вот несколько примеров.
Поля для гольфа и устроенные у домов зеленые лужайки поливаются грунтовыми водами. Только в одной калифорнийской долине Коачелла в пустыне Мохаве каждое из 110 построенных там полей для гольфа потребляет ежедневно до 750 тысяч галлонов воды. В долгосрочной перспективе истощение подземных запасов означает медленную смерть для местных видов растений, корни которых не способны проникать достаточно глубоко. Когда гибнут растения, животные лишаются пищи и убежищ - необратимый процесс, на который, к сожалению, обращают внимание слишком поздно.
Еще более серьезную угрозу представляет кормовая трава buffel, завезенная из Кении в Техас, с пастбищ которого она мигрировала на запад в Аризону. Этот агрессивный африканский вид не боится вытаптывающих его слоновьих ног и приспособился к выживанию в условиях засухи. Столь же устойчивым оказался он и на новом месте, где образует сплошной ковер, становящийся после высыхания огнеопасным. В пустыне заполыхали пожары, для которых раньше не было пищи, поскольку растения-старожилы растут здесь так далеко друг от друга, что зажженный молниями огонь не может свободно распространяться.
К тому же трава-новосел легко восстанавливается после пожаров. “Ни один из местных видов растений не способен так адаптироваться к огню. Если они горят, они погибают”, - говорит Том Ван Девендер, сотрудник Музея пустыни Сонора в Тусоне. “Пустыни имеют хрупкие экосистемы, и наступление цивилизации серьезно им угрожает, - согласен с коллегой Уильям Преш, директор программы исследований пустынь в калифорнийском университете Fullerton. - Если мы не будем считаться с этим, мы их попросту потеряем.”
Завезенные новоселами домашние собаки и кошки подчас угрожают существованию местных видов птиц и мелких млекопитающих. Так, например, приезжим кошкам очень понравилась на вкус кактусовая карликовая сова, которая весит 2,5 унции и гнездится в гигантских кактусах сагуаро. К 1997 году от большой компании сов, гнездившихся на только что начавшем застраиваться участке к северо-западу от Тусона, осталось всего 12 птиц. Администрации графства пришлось не только внести сов в список охраняемых видов, но и остановить строительство домов в месте их расселения.
Чак Хакелберри решил использовать ситуацию с карликовой совой в качестве повода для разработки всеобъемлющего плана сохранения местной фауны. Собрав застройщиков, агентов по продаже недвижимости, владельцев ранчо и защитников окружающей среды, он составил вместе с ними проект, который защитит в общей сложности 55 биологических видов, которым угрожает исчезновение. Проект разрешает новое жилое строительство только там, где вмешательство человека не нарушит сложившихся в пустыне природных связей.
“Мы полагали, что было лучше собраться за одним столом, чем бороться друг с другом, - говорит Билл Арнолд, один из самых крупных в графстве агентов по продаже недвижимости. - В конце концов каждый из нас оказался в выигрыше.”
Власти графства Pima одобрили этот план и в прошлом году предложили выпустить облигации за 174 миллиона долларов, чтобы скупить в пустыне еще не занятую землю для организации на ней заповедных территорий. Инициативу одобрило больше половины местных избирателей. По этому плану новая застройка разрешается только в специально отведенных районах, между которыми оставляются нетронутые площади дикой природы.
Дополнительно графство приняло правила, обязательные для новоселов. Их дома должны строиться группами по четыре с одной совместной площадкой для парковки автомобилей; они не должны резко выделяться на фоне окружающего пейзажа, для чего стены следует красить в основные цвета пустыни – коричневый и желтый; оговаривается количество воды, которая может использоваться для озеленения; вокруг жилищ запрещается высаживать траву и водолюбивые растения. Для создания необходимых условий обитания диких животных половина земли в поселениях сохраняется в первозданном виде, а на дорогах не устанавливаются уличные фонари. Если освещение все же необходимо, количество света, который может гореть ночью, ограничивается.
Идея бережного отношения к природе, проповедуемая такими думающими администраторами, как Чак Хакелберри, завоевывает среди населения пустынь все большую популярность. “Проблема охраны окружающей нас среды буквально ворвалась в повестку дня, - говорит Майк Чедестер из Университета Живой пустыни в калифорнийском городе Палм-Дезерт, который организовал для студентов 124 курса в год по экологии пустыни, засухоустойчивым культурам и озеленению с помощью пустынных растений. – До того как появились эти курсы, наши студенты переезжали в пустыню и покупали там дома с лужайками, которые нуждались в поливе два или три раза в день. Надеюсь, нынешние выпускники этого никогда не сделают.”
Жители графства Pima тоже с пониманием относятся к усилиям своих властей по охране местной природы, поддерживая их не только голосами на референдумах, но и практическими делами. “Учитывая, что пустыня “поглощается” человеком, я чувствую себя обязанной делать все возможное, чтобы этого не происходило, - говорит одна из хозяек новых домов, указывая на растения во дворе. - Я высаживаю только местные породы - аризонское розовое дерево, пустынную иву, колючую грушу... Сначала я их немного поливаю, но уже скоро они перестают в этом нуждаться и выживают самостоятельно.”
Женщина стоит у порога, вглядываясь в розовеющую под солнечными лучами землю и подернутые голубой тенью отдаленные горы. Пустыне нужно от людей так мало – поменьше вмешиваться в ее жизнь и с уважением относиться к тем ее формам, которые сложились веками. И тогда она сможет сама себя сохранить.