Полусухой закон

Литературная гостиная
№24 (320)

- Вот, - сказал дядя Миша Топоровский, мой сосед по скамейке, где мы ждали доминошных противников, - вот вы пьете вино...
- Вина я в данный момент не пил, и вчера не пил, а если мой нос и был красен, так только от холода. Сосед же, словно уже доказав, что грех этот за мной числится, уверенно продолжил: - И раз вы пьете вино, вы должны знать эту историю...[!]
Я из породы слушателей. Меня и на этот раз нашли. Ладно...
- Говорить вам, что это было в Одессе, или вы сами догадаетесь? Потому что, скажем так, трудное положение - это не для нее. Она все равно из него выходит!
Резиновые дубинки у нас появились в конце пятидесятых. Когда правил Хрущев. Он был отец демократии - разве не с него все началось? Потом дубинки заменили на саперные лопатки... Слушайте же дальше.
Милиция получила дубинки и она хотела их применить. А где в Одессе лучше всего применить дубинки? На Молдаванке! Там всегда что-нибудь новое. Или старое, но которое выглядит как новое.
И вот она их применила.... Может быть, за дело. Но что, скажите, можно считать на Молдаванке да-делом и не-делом? Не знаете? Я тоже не знаю. И никто не знает. Кроме милиции. И она опробовала свои дубинки.
Что делает Молдаванка? - там половина населения уже сидела, а половина еще сидит. Она может позволить издеваться над собой? Нет! Молдаванка перевернула и подожгла милицейские машины и еще какие-то, что попались под горячую руку. Она стала бить витрины на Степовой, выворачивать булыжники и кидать их во все стороны вперемешку с бутылками. Бутылки, чтобы их легче было кидать, перед этим опорожняли.
Там были построены баррикады!
Ну, чем кончаются баррикады в советское время, вам объяснять не надо. Туда пришли не только с бутылками, туда пришли и солдаты - и скоро на Молдаванке стало тихо. Так тихо, как бывает в Одессе в четыре утра.
Теперь перед начальством встал еще один вопрос: бунт - это же ни в какие ворота! Что значит?! Когда все в едином строю - о каком бунте речь? Вы только послушайте, говорили в начальстве, о чем расказывают в Одессе на каждом углу, - о Молдаванке! Как будто она, а не Одесса город - Герой!
И, - мой собеседник поднял палец, - Одессу решили наказать. Чтобы неповадно. Неповадно - вы поняли? Ведь в Одессе есть еще Пересыпь, Слободка, и мало ли что может случиться на Фонтане...
Но как наказать сразу всю Одессу?
Кто-то из начальства придумал. Придумал...
Представьте себе: вы просыпаетесь утром, выглядываете на улицу - а там все изменилось!
Все изменилось: в подвальчиках, где торговали вином - помните, сколько их было, - сотни! - так в этих подвальчиках повесили обьяления:
ВИНО ОТПУСКАЕТСЯ ТОЛЬКО НА ВЫНОС
На вынос! То есть: вы не можете спокойно, если у вас пересохло во рту, спуститься в прохладный подвал, постоять в спокойной очереди, спокойно заказать стакан вина, спокойно его выпить и сказать кому-то какое-то слово - мало спокойных слов на свете? Они в хорошее время так и просятся!
И вот: это все вы уже не можете сделать. Потому что «на вынос»! Как выносить куда-то вино? Домой? Так там же его вам отравят! Чем? Словом! Которое как яд! А на улицу - так что, выносить его в ладони? И пить украдкой, как воробей?
Короче - кошмар!
Но это - не забывайте - случилось в Одессе. Может она долго выносить кошмар? Ее, конечно, к этому, как всех, приучали... Но что получилось? Ребенка сто лет учишь музыке, а из него выходит врач-проктолог! Ребенка учишь за хорошие деньги математике и географии - а из него вырастает бандит и едет хулиганить в Южную Африку, которую ему показал его учитель! Одесса была по правилам и с этими усатыми-бородатыми только на плакатах. А в жизни - она была как в жизни. Она сам себе учитель...
Ну так вот: у входа в подвальчик появился... ну такой пожухлый, но в пиджаке с большими карманами. И он у всех спрашивал, или не нужна ему тара. И в карманах у него звенело стекло.
Кто заходил, тот брал у этого швейцара стакан и ставил на стойку. И заказывал:
- На вынос!
Вы видели когда-нибудь в Одессе каменное лицо? Чтобы как у памятника? Хотя оно и кровь с молоком? Вот такое лицо было у всех продавщиц в тогдашних винных подвальчиках.
Вам наливали смесь крепкого и сухого - им тогда освежали горло в Одессе - а лицо у девушки было каменным. Стакан - ее? Нет! Это тара покупателя? Да! Вино только навынос, как сказано в Указе?
- Вы, гражданин, выйдите за порог, а там хоть на пол, хоть на голову выливайте!
Другой посетитель вытаскивал из портфеля поллитровую молочную бутылку и заказывал:
- Стакан. На вынос.
Что вам сказать? Вино как лилось раньше рекой, так и лилось. Только на вынос. Власть за этим строго смотрела. Глазами каких-то там сотрудников. Я вам скажу, как она смотрела. Скорбя. Она что-то могла сделать? Скажите мне что, и я пошлю телеграмму в 1960 год. И там все повернут.
Теперь о том, как все это закончилось. Оно не могло продолжаться, потому что день ото дня становилось смешнее. Из чего только не пили в винных подвальчиках! Хотите на вынос? Вот вам на вынос! Кто мне скажет, что я пью не на вынос. Одесса уже смеялась от этого слова. Оно стало самым модным. Указ прозвали «навыносимым». И еще - полусухим законом.
И как все это закончилось? Вот как. Зашел в подвальчик на Пушкинской какой-то гражданин с огромной бутылью в руках. Он поставил ее на стойку. А продавщица - помните про каменное лицо? - так она его спрашивает:
- Сколько? Пять литров или все десять?
Он говорит: - Стакан.
И вот она ему наливает в десятилитровую бутыль стакан вина и - не меяется в лице. Оно у нее было невозмутимым, как у Джоржа Вашингтона на долларовой бумажке.
И этот гражданин отходит к порогу и делает через него законопослушный - чтобы все видели - шаг, и поднимает бутыль к синему небу, и пьет свой стакан, за который заплатил трудовые деньги.
Все смотрели на эту незабываемую картинку, а «швейцар» - тот только позвякивал пустыми стаканами. Это была немая сцена. Помните Гоголя? Так это было почище, чем в «Ревизоре»!
И тут другой гражданин подходит к первому и нарушает немую сцену. Он ему говорит:
- Товарищ, вы не одолжите мне на минуточку свой бокал?
Знаете, что случилось в ту же ночь? (У нас если что случалось, так обязательно ночью, а утром все были свидетели очередного чуда). За ночь исчезли все объявления насчет «на вынос»! И продавщица наутро уже улыбалась людям! И споласкивала каждый свой стакан! И спрашивала у знакомого посетителя:
- Вам на вынос? Или как?