Встречные

Литературная гостиная
№15 (834)

 

ВЫРОДОК
Это была специфическая курица. Что-то с генами её произошло. Сбилось в них что-то, некуриное появилось. Когда все зёрнышки поклёвывали, тихо лапками по земле перебирая - она летала! И всё чаще и чаще от земли отрывалась.
Переполошились в её семье куриной.
 
- Чего ты это вздумала вдруг? -удивилась мать. - Отродясь у нас такого в семье не было. Ни прабабка твоя не летала, ни бабка, ни я, мать твоя!
А она махнула крыльями на эти материны слова и летать продолжала.
К делу отец-петух подключился.
 
- Я понимаю, дочь - в семье не без урода! - сурово произнёс он. - Я бы ещё своим петушиным умом как-то понял, если бы ты со всеми петухами спала! Я сам в не столь далёком прошлом... Но этими полётами своими ты нашу семью позоришь! Взгляни -какие прекрасные дети подросли в других моих семьях!
 
А она хоть бы что! Начхать ей на родителей! И главное - всё выше и выше залетает. К уровню орла приближается!
И тогда было принято решение организовать чрезвычайное собрание курятника.
 
- Ты это кончай! - заявили ей собравшиеся. - Мы, петухи и куры, гневно осуждаем твои провокационные действия. Мы все по нашей родной земле ступаем! И ступать будем! Подпрыгнем сдуру изредка - и назад! А ты тут крыльями размахалась! В чуждом нам пространстве паришь! С орлами, заклятыми врагами нашими, знаешься! Учти, такое добром не кончается!
Короче, подвергли бедную курочку остракизму!
 
Не выдержала курочка гнева общины куриной, летать перестала, как все остальные стала. Зёрнышки поклёвывает, яйца несёт и ждёт, когда наваристый бульон из неё сделают.
А в мире на одно существо парящее меньше стало.
 
А ПОМНИШЬ?
Они давно бы помирились уже, давно бы снова, как когда-то, закадычными друзьями были, да сдерживало их одно странное обстоятельство - они не помнили, из-за чего поссорились. Наверняка из-за пустяка какого-то, да ложная гордыня мешала обоим снять телефонные трубки и произнести: “Я очень хочу видеть тебя!”
 
А ведь как хотели! Каждый день друг друга вспоминали, жёнам друг о друге с восхищением рассказывали, а потом и детям.
А уж когда у одного очередная книга выходила, у второго праздник был!
 
Они восторгались произведениями друг друга, не сомневались, что лучше друга никто и писать то не может, разве что сам восторгающийся. И то на том же уровне.
 
Шло время, бывшие друзья не молодели, и вот однажды махнул один из них рукой на гордость свою, опрокинул стаканчик, зачем-то костюм воскресный натянул, поправил бабочку - и снял телефонную трубку.
 
- Старик, - произнёс он, - сколько у нас с тобой времени-то осталось?
- Бегу! - крикнул второй.
И они встретились, и долго друг друга по спинам хлопали, и в глаза заглядывали, и ахали, и охали.
- Хорош! - восхищённо повторял первый, - всё так же хорош!
- И ты прекрасен, друг мой! - вторил второй.
А потом понеслось:
- А помнишь?..
- А ты? Ты помнишь?..
- А как же!
- А как мы с тобой?..
- А в тот вечер, на море...
- А какой ты роман в прошлом году отгрохал! Талантище! - восхищённо произнёс первый и начал цитировать.
- Остановись, - улыбнулся второй, - гений ты наш. И забросал первого цитатами из его романа.
- Какие же мы с тобой глупцы! -прервал его первый. - Сколько лет потеряно!
- Но теперь уже никакая сила не заставит нас разбежаться! - убеждённо произнёс второй.
- Молодые были, горячие, - объяснил первый. - Нет, чтобы задуматься - что с того, что кто-то из нас какую-то хреновину другому сказал? Плюнуть и растереть! Друзья же!
- Да ладно, - махнул рукой второй, - главное, что мы сейчас вместе! И навсегда! Что вспоминать... Кретинами были!
 
Первый наморщил лоб, что-то вспоминая, и вдруг воскликнул:
- Вспомнил! - и даже слегка подпрыгнул от охватившей его радости. - Я вспомнил!
- Что? - не понял второй.
- Ну, почему расстались тогда. Я ж тебя кретином назвал!
 
Второй насторожился.
- Повтори, - сказал он, - кем ты меня назвал?
- Кретином! - засмеялся первый.
- И после этого ты смеешь мне в друзья набиваться?! - гаркнул второй.
- Так я же в шутку тогда, - растерялся первый. - Мы же с тобой уже тогда догадывались, что мы не кретины.
- Да я тебя знать не желаю! - крикнул второй и из квартиры выскочил.
Первый бросился к окну, распахнул его.
- Остановись! Мы ж до гроба!..
Второй на ходу кулак высоко поднял. Не оглядываясь.
- Кретин! - бросил вдогонку первый и окно захлопнул.
Внукам своим они друг о друге ни словом не обмолвились.
 
ПЛОВЦЫ
Как-то разговорились двое - плывущий по течению и против него.
- Не понимаю я тех, кто плывёт против течения, - сказал плывущий “по”. - Это ж надо безумным быть - идти против него, всесильного. Если бы от меня зависело как-то повлиять на него, развернуть там или приостановить, я бы, возможно, и задумался. 
 
Ты взгляни на себя - уставший, замотанный! Глаза блестят, а на хрен?! А я, прости за сравнение, пончик! Румяный, цветущий, полный энергии.
 
- Боюсь, тебе, пончику, не понять меня, с глазами горящими произнёс плывущий против течения. - Я - в борьбе. Я делаю то, для чего на этот свет появился. Да, я продвигаюсь медленно. Но такова судьба своим собственным путём плывущих.
- Всё равно к одному и тому же приплывём, - возразил плывущий по течению. - В какую бы сторону не плыли. Сколько нам Господь на плавание-то это отвёл? Так почему же в столь краткие отведённые мгновения не плыть в своё удовольствие? Почему не заплыть подальше? Ты знаешь, докуда я уже доплыл?
- Знаю, знаю, - махнул рукой плывущий против. - Примелькалось уже имя твоё!
- А ты такой пловец! - сказал плывущий “по”. - От Бога! Ты знаешь, где бы был уже, если б по течению плыл? В телескоп не разглядеть было бы!.. А далеко ли отплыл с принципами своими?
- Сколько не отплыл - отплыл я! Я сам! И туда, куда хочу! Меня не несёт, как щепку жалкую, не разворачивает влево-вправо, потому что так хочет течение, а не я!.. Прощай! Счастливого плавания!
- Спасибо! Я счастлив. Плыву себе, не утомляясь. Вот только одно немного раздражает - столько дерьма рядом плывёт!
- Вот ты и сказал главное, - подытожил плывущий против. - Потому и плывут против течения, чтобы от дерьма избавиться!
 
ЗАРВАВШАЯСЯ
- Вот вы уверены, что лев-царь зверей, а царица-то я! - заявила блоха. -Царица над царём этим!
С тех пор, как в гриве его поселилась, я делаю с ним всё, что моей блошиной душе угодно. Хочу - дремлю в этой самой гриве, хочу - кровь пью! Его же, царскую! А он рычит дико, меня, блоху, испугать надеется! Хвостом машет, по спине им бьёт, расправиться со мной мечтает! Да неведомо ему, что зона действия хвоста ограничена! Не властен лев надо мной!
И действительно, не знал лев, как с этой блохой разделаться. Как избавиться от неё! Головой об дерево биться? Так башку расшибёшь, а блоха эта живёхонькой останется! И рыком львиным её не запугаешь.
Исхудал лев в бессильной ярости.
 
И решил он общее звериное собрание собрать, посоветоваться, помощи попросить.
- Блоха в гриве поселилась, - докладывает, - жить не даёт, стерва, царицей себя обзывает. Моё царское достоинство унижает. Мою царскую кровь пьёт! Как избавляться от неё будем, друзья мои?
Опечалились звери, задумались, царя от напасти спасать надо! А пташка малая прочирикала: “Вот так!”, подлетела к львиной гриве и блошку проглотила.
Не знала, блоха-дура, что если уж подфортило твари ничтожной в царских апартаментах пристроиться -сиди тихо и не попискивай.
“Секрет”